Страница 33 из 155
Надежным эталоном для датировки круглодонных сосудов с бомбовидным или шаровидным туловом и воронкообразным венчиком IV в. до н. э., кроме комплекса оружия в кургане 1 урочища Лапасина и в курганах Ново-Кумакского могильника, служит также инвентарь впускного погребения в кургане 1 второй Аландской группы[289]. Погребение совершено в небольшой овально-удлиненной яме, где вытянутый костяк мужчины лежал на спине головой на юг. Вместе с покойником в могилу положили расчлененную тушу барана. Как видим, погребение было совершено по обряду прохоровской культуры с сохранением савроматских традиций. Колчан содержал бронзовые наконечники стрел, характерные для рубежа V и IV вв. до н. э. (рис. 49, 1а). При колчане находился железный крючок (рис. 49, 1б), форма которого была известна уже в V в. до н. э. Глиняный круглодонный шаровидный сосуд (рис. 49, 1в) украшен в верхней части елочным орнаментом, аналогичным орнаменту на бомбовидном сосуде с носиком из акжарского кургана 29 (рис. 47, 4в). Таким образом, погребение можно датировать временем не позднее первой половины IV в. до н. э.
Погребения раннепрохоровской культуры, аналогичные оренбургским, известны и в Челябинской обл. К ним относятся два погребения в курганах второго Мало-Кизыльского могильника под Магнитогорском. Во впускной продолговатой могиле кургана 4 рядом с мужским костяком лежали железный меч с «переломленным» брусковидным перекрестьем, два бронзовых наконечника стрел со сводчатой головкой, внутренней втулкой и опущенными вниз шипами и бомбовидный круглодонный сосуд с орнаментом из желобков и треугольников, заполненных ямками (рис. 68, 6). Сосуд по форме и деталям орнамента сближается с сосудами из курганов у сел Ак-Булак и Буруктал (рис. 38, 15; 48, 4а), Ново-Кумакского могильника и группы Пятимары (рис. 67, 8; 68, 3).
В другом, также впускном, погребении в кургане 1 найдены бронзовый трехгранный наконечник стрелы, грубо обработанная костяная ложечка и круглодонный сосуд (рис. 49, 2), близкий по форме и орнаменту сосуду из кургана 2+ на р. Жаксы-Каргала (рис. 47, 1в).
В челябинских курганах, раскопанных Н.К. Минко, выделяется группа погребений, совершенных по одному довольно однородному погребальному обряду, с однородным инвентарем. Погребения помещались на древнем горизонте или в очень неглубоких ямах, часто применялось сильное обожжение трупов. В тех случаях, когда погребения не были нарушены, костяки лежали в вытянутом положении на спине или на боку головой на север, реже — на восток. По инвентарю их можно датировать временем не древнее IV в. до н. э. Это, прежде всего, курган 25 у пос. Синеглазово (1909 г.). Здесь сильно обожженный вытянутый костяк лежал головой на восток. Дату определяет железный меч с серповидным навершием и «переломленным» брусковидным перекрестьем (рис. 49, 7г). В могиле найдены также берестяной колчан с 40 бронзовыми наконечниками стрел, железные и бронзовый крючки (рис. 49, 7а, б, в), половина большого круглого блюда из красного песчаника, круглодонная чашечка (рис. 49, 7е) и черепки круглодонного сосуда. Узкое горло этого сосуда отделено от тулова уступчиком и широким желобком, ниже которого нанесен орнамент елочкой и зигзагом (рис. 49, 7д).
В кургане 15 у пос. Исаковский (1907 г., рис. 49, 3) сильно обожженный вытянутый костяк лежал на спине головой на северо-восток. Для датировки важны находки меча, подобного описанному выше (рис. 49, 3б), бронзовой бляхи в виде свернувшегося в кольцо хищника (рис. 49, 3в), деревянного колчана с 19 бронзовыми (рис. 49, 3а), и одной железной черешковой стрелой. Набор бронзовых стрел, как отмечает Н.К. Минко в своем дневнике, «обычного типа» и соответствует набору стрел из кургана 25. Оба погребения, судя по одинаковому обряду и составу инвентаря, безусловно относятся к одному времени.
Вероятно, близки им по времени погребения в курганах 20 (с северной ориентировкой погребенного) и 23 у пос. Исаковский (1909 г.), в которых были найдены бронзовые наконечники стрел «обычного типа» (по Н.К. Минко) и круглодонные сосуды с шаровидным туловом и узким горлом (рис. 49, 4а, 5), по форме тождественные сосуду из погребения первой половины IV в. до н. э. в кургане 1 второй Аландской группы (рис. 49, 1в). Штампованный орнамент на челябинских круглодонных сосудах, как и на круглодонной керамике раннепрохоровской культуры оренбургских степей, расположен всегда в верхней части сосуда под венчиком. Мотивы орнамента очень близки и однородны: вертикальные или косые бороздки, елочка, зигзаги, треугольники с заполнением различного характера. Круглодонный сосуд из кургана 23 украшен узором (рис. 49, 4а), почти тождественным орнаменту акбулакского сосуда (рис. 38, 15). Орнамент из коротких бороздок на сосуде из кургана 20 (рис. 49, 5) соответствует орнаменту на круглодонном сосуде из кургана 29 Акжарского могильника (рис. 47, 4г). Набор бусин из кургана 23 (рис. 49, 4б) содержит синие битрапецоидные стеклянные бусины, известные в комплексах Оренбургской обл. IV в. до н. э.
В кургане 3 у с. Бершино (1909 г.), в котором погребение было нарушено, найдены два бронзовых наконечника стрел IV–III вв. до н. э.[290] В кургане 25 у озера Синеглазово (1908 г.) при сильно обожженном костяке, лежавшем на правом боку головой на север, найден круглодонный горшок, форма и орнамент которого напоминают о горшках из кургана 1 у пос. Сухомесова (рис. 36, 4) и из упомянутых курганов у пос. Исаковский. К этой же группе могил принадлежит погребение в кургане 22 у озера Синеглазово (1908 г.), среди инвентаря которого имеются бронзовые наконечники стрел, две синие стеклянные бусины с глазками и бронзовая ворворка (рис. 49, 6). Наконец, отметим погребение в кургане 13 у пос. Смолин (1908 г.), где костяк лежал на спине с подогнутыми ногами головой на север и около него находились четыре целых трехгранных медных и обломки железных наконечников стрел.
Вся эта группа челябинских погребений может быть отнесена к IV–III вв. до н. э., в основном к IV в. до н. э.
Переходя к обзору погребений волго-донской группы, которые хронологически не выходят за пределы IV в. до н. э., отметим, что большая часть их сохраняет традиции савроматской культуры. Значительно меньше погребений раннепрохоровской культуры, похожих на оренбургские. Здесь преобладают простые могильные ямы с широтной ориентировкой, чаще всего с отклонениями к югу и северу, и очень немного подбойных могил и катакомб.
К концу V или к раннему IV в. до н. э. я отношу погребение 2 в кургане 7 группы «Три брата» под г. Элиста. В широкой прямоугольной могиле вытянутый костяк женщины лежал на спине головой на запад[291]. В могилу были положены бок коровы и расчлененная туша барана. Большое плоское зеркало с широкой пластинчатой ручкой из этой могилы (рис. 50, 4б) может относиться как к V, так и к IV в. до н. э. Однако горшок с петлевидной ручкой, правильным удлиненно-яйцевидным туловом, узкими горлом и дном (рис. 50, 4г) по своему профилю сближается с наиболее характерной формой плоскодонной посуды прохоровской культуры Поволжья. Полусферическая ворворка (рис. 50, 4а) похожа на ворворки от портупеи меча из курганов урочища Пятимары (рис. 44, 1б).
Тем же периодом следует датировать погребение 2 в кургане 27 Калиновского могильника. В широкой почти квадратной могиле лежал на спине вытянутый костяк женщины, обращенный головой на юго-восток; сюда же положили расчлененную тушу барана[292]. В могиле было найдено зеркало того же типа, что и в описанном погребении из группы «Три брата» (рис. 51, 7а). На пальцах женщина носила два проволочных бронзовых колечка с заходящими концами, которые не находят в погребениях древнее IV в. до н. э. (рис. 51, 7б). Овально-уплощенные бусины светлого стекла из этой могилы, как правильно отметил В.П. Шилов, характерны уже для прохоровских погребений. Поэтому мы вполне согласны с мнением исследователя, считающего калиновское погребение переходным от савроматского к прохоровскому этапу[293].
289
Мошкова М.Г. Сарматские курганы в Оренбургской области, стр. 123.
290
Смирнов К.Ф. Вооружение савроматов, стр. 140, рис. 38, В.
291
Рыков П. Археологические раскопки курганов в урочище «Три брата» в Калмыцкой области, произведенные в 1933 и 1934 гг. — СА, I, 1936, стр. 132, рис. 11.
292
Шилов В.П. Калиновский курганный могильник, стр. 379, рис. 23, 5.
293
Там же, стр. 427.