Страница 137 из 155
Приблизительно одинаковые образ жизни и уровень экономического и общественного развития, генетическая связь с носителями близких, вероятно, родственных, культур эпохи бронзы, выступающих под общим названием андроновской культуры, породили большое сходство в археологическом облике савроматов и номадов Казахстана. Взаимные инфильтрации и постоянные межплеменные связи усиливали это сходство, особенно проявлявшееся в распространении на савроматской территории и в степях Казахстана одинаковых или очень близких видов наступательного оружия, конского убора, украшений, бронзовых зеркал и различных предметов звериного стиля. Нет надобности перечислять здесь аналогичные типы вещей, ибо они уже были отмечены при анализе материальной культуры савроматов и в монографии[1285].
Определенное родство материальной культуры савроматов и древнего населения более отдаленных областей Евразии — Минусинской котловины и Алтая — в значительной степени определялось непосредственными связями с Казахстаном и сако-массагетским миром Средней Азии, с которым савроматские племена соседили на юго-востоке в продолжение многих столетий.
§ 6. Связи с сако-массагетским миром и Ближним Востоком
Многие общие явления в культуре савроматов, массагетов и саков вызваны теми же причинами, которые породили культурное сходство савроматов с номадами Северного и Центрального Казахстана. Все эти древние народы были потомками скотоводческо-земледельческого населения степей в эпоху бронзы, племенами огромного индоиранского или, точнее, сако-скифского массива, часть которого составляла савромато-сарматская группа племен. Однако историческое развитие саков и дахо-массагетских племен отличалось от пути развития савроматов и номадов Северного Казахстана. У савроматов, в основном кочевников и полукочевников, сохранялся родо-племенной строй на стадии его интенсивного разложения с признаками матриархальных отношений. Массагеты и саки, издревле вступившие в тесный контакт с древними земледельческими цивилизациями юга Средней Азии, переходили к оседлости и земледелию, сооружали сложные ирригационные сооружения, строили города. Они были создателями первых рабовладельческих государств Средней Азии. Правда, и в сако-массагетской среде многие племена, жившие по периферии Хорезма, Согда и Бактрии, продолжали вести кочевую и полукочевую жизнь; в социально-экономическом развитии они недалеко ушли от савроматов, имели с ними много общего в обычаях, в чертах материальной культуры. Поэтому при определении причин заметного сходства культур савроматов и сако-массагетских племен в целом часто трудно объяснить, что идет от родства происхождения, что от близкого образа жизни, что от межплеменных взаимосвязей. Вероятно, надо иметь в виду все эти факторы.
Анализируя различные категории материальной культуры савроматов, а также разбирая вопрос о происхождении савроматских племен, я не раз отмечал большое сходство ряда культурных явлений и вещей у савроматов и народов Алтая, Памиро-Алая, Семиречья, Хорезма и Дахистана. При специальном, конкретном изучении культур этих областей с точки зрения их взаимоотношений с савроматским миром можно было бы найти значительно больше сходных явлений и фактов. В своей монографии я не ставлю задачи и не имею возможности привлечь по этому вопросу исчерпывающий материал. Проблема взаимоотношений скифо-сарматского мира юга Восточной Европы и сако-массагетского мира Средней Азии поставлена уже давно. Однако многие стороны этой сложной проблемы еще не разрешены. За последние годы исследователи Средней Азии, особенно археологи Хорезмской экспедиции, получили новый и значительный археологический материал для освещения этой проблемы. Сейчас интерес к ней все больше и больше привлекает внимание археологов Средней Азии, Сибири и Казахстана.
Приуральская группа савроматских племен, безусловно, испытала наибольшее, подчас прямое воздействие сакских и массагетских племен, ибо между ними не было непроходимой стены. Отдельные массагетские группы, вероятно, не раз входили в объединения приуральских кочевников под руководством какого-нибудь вождя. В свою очередь савроматы бывали в Хорезме, их отдельные группы жили вместе с родственными сако-массагетскими племенами на периферии Хорезмийского царства.
Последние годы Хорезмская археолого-этнографическая экспедиция под руководством С.П. Толстова произвела большие исследования в нижнем междуречье Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи и пустыне Кызыл-Кум, которые дали весьма ценный материал для изучения проблемы «варварских» степных племен, тесно связанных с Хорезмом[1286]. Новые материалы показали, что эта проблема не может быть решена без изучения культуры савроматских племен, особенно их восточной, южноуральской, группы. В самом деле, на поселениях и в погребальных комплексах этой территории (Тагискен, Уйгарак, Чирик-Рабат, Бабиш-мулла, Баланды и пр.), занятой в древности «массагетами болот и островов» (по Страбону) или, как считает С.П. Толстов, апасиаками (водными саками)[1287], найдены лепные сосуды, очень близкие или даже тождественные восточносавроматской грубой лепной керамике[1288].
Вероятно, в состав «массагетов болот и островов» входили также кочевники южноуральского происхождения, которые не теряли связей со своими сородичами, жившими к северо-западу. Эти этнические связи, во всяком случае для конца эпохи бронзы, как будто подтверждаются антропологическим материалом. Т.А. Трофимова считает, что на восточной окраине Хорезма в эпоху бронзы жило смешанное население, ибо один из европейских типов сближается здесь с европеоидным типом степной бронзы Нижнего Поволжья и Южного Приуралья[1289].
Еще не удалось проследить, насколько велико было сходство погребальных обычаев, свидетельствуют ли они об этническом родстве савроматов и «массагетов болот и островов». Погребальный обряд апасиаков еще не изучен с такой полнотой, как обряд савроматских групп. Но уже теперь можно сказать, что у тех и других существовал обряд трупосожжения, совершаемого на месте, или подожжения внешней деревянной или иной конструкция над могилой. У савроматов этот обряд был очень древним. Хотя количество савроматских трупосожжений вообще невелико, но самые выразительные из них обнаружены в Оренбургских степях, где встречены также случаи сожжения надмогильных сооружений. Культ огня играл очень большую роль у савроматов и сарматов, у хорезмийцев и их северо-восточных соседей.
Интересно, что среди погребальных сооружений апасиаков, обнаруженных на Чирикрабатском городище и в Тагискене, имеются очень похожие на савроматские сооружения в погребениях Южного Урала. Так, например, подкурганное сооружение в виде обширной квадратной камеры (7,5×7,5 м) с длинным дромосом со ступеньками, идущими от полы кургана[1290], соответствует большим дромосным могилам V–IV вв. до н. э. Мечетсайского курганного могильника (рис. 20, 1). Сочетание квадратной и круглой планировки в мавзолеях Тагискена[1291] соответствует планировке каменных подкурганных сооружений IV в. до н. э. на р. Орь (пос. Матвеевский, курган 3, рис. 48, 1). На Уйгараке в некоторых погребениях обнаружены трупоположения на грунте и деревянные конструкции над ними[1292]. Близкий обряд отмечен в урочище Тара-Бутак (рис. 17, 1). Широкое использование травы и камыша для перекрытий и в качестве подстилок в могилах, легких погребальных лож из травы, а также дощечек или планок известно и у савроматов и у саков Сыр-Дарьи.
1285
Смирнов К.Ф. Вооружение савроматов.
1286
Толстов С.П., Воробьева М.Г., Рапопорт Ю.А. Работы Хорезмской археолого-этнографической экспедиции в 1957 г. — МХЭ, вып. 4. М., 1960, стр. 3 и сл.; Толстов С.П. Хорезмская археолого-этнографическая экспедиция 1955–1956 гг. — СА, 1958, № 1, стр. 166 и сл.; он же, Приаральские скифы и Хорезм. — СЭ, 1961, № 4, стр. 114 и сл.; он же, Результаты историко-археологических исследований 1961 г. на древних руслах Сыр-Дарьи. — СА, 1962, № 4, стр. 124 и сл.; он же, По древним дельтам Окса и Яксарта. М., 1962, стр. 136 и сл.
1287
Толстов С.П. По следам древнехорезмийской цивилизации. М.-Л., 1948, стр. 99.
1288
Толстов С.П., Воробьева М.Г., Рапопорт Ю.А. Работы Хорезмской археолого-этнографической экспедиции в 1957 г., стр. 35, 36, рис. 26, 27; стр. 39, 57, 58, рис. 44.
1289
Трофимова Т.А. Древнее население Хорезма по данным палеоантропологии. — МХЭ, вып. 2. М., 1959, стр. 5 и сл.
1290
Толстов С.П., Воробьева М.Г., Рапопорт Ю.А. Работы Хорезмской археолого-этнографической экспедиции в 1957 г., стр. 26.
1291
Толстов С.П. Результаты историко-археологических исследований…, стр. 130.
1292
Там же, стр. 138, 139.