Страница 102 из 155
Вовсе не может быть пока решен вопрос о корнях матриархальных отношений или их сильных пережитков у савроматов.
Геродот сообщает, что савроматские женщины «исстари» принимают участие в войне и в охоте. Может быть, этот обычай существовал еще у протомеотов и протосавроматов, т. е. у предков этих племен, живших в эпоху бронзы? Требуется большая и специальная работа, чтобы восстановить конкретные черты общественных отношений у этих племен бронзового века. В мою задачу это не входит. Отмечу лишь, что поиски следов почетного положения женщин у населения Поволжья и Приуралья в эпоху бронзы не бесперспективны. Мы здесь находим отдельные, относительно богатые женские погребения и даже в редких случаях захоронения женщин с оружием. Таковы, например, богатая женская могила в быковских курганах[910], погребение женщины с медным наконечником дротика в андроновском увакском могильнике[911].
Б.Н. Граков обращает внимание на одиночность могил савроматского времени, объясняя это явление тем, что семьи не вели от дельного кочевания, и усопших хоронили на всех видных местах родовой территории[912]. Однако наблюдение Б.Н. Гракова правильно лишь частично. Действительно, в савроматское время чаще можно встретить одиночные могилы, чем в прохоровское, но это далеко не общее правило. Ныне известны небольшие, но компактные группы савроматских курганов V в. до н. э., особенно в Приуралье.
Видимо, как раз в это время у савроматов и происходит консолидация и выделение больших семей, на которые распадается род, причем семей очень богатых, владевших не только скотом, но и предметами роскоши, привезенными из далеких стран, и рабами. Когда стада окончательно переходят во владение семей, создаются условия для использования военнопленных в качестве рабочей силы; рабов используют не только в домашнем хозяйстве, но и для ухода за скотом[913].
Наши сведения о рабовладении у ранних сарматов чрезвычайно скудны. Современные савроматам авторы молчат на этот счет. Но античные писатели первых веков нашей эры (Страбон, Лукиан Самосатский и другие) не раз сообщают, что во время войн «савроматы» (сарматы) уводят в плен своих врагов, а затем требуют за них большие выкупы, ведут торговлю рабами. Вероятно, и в савроматское время основным источником рабства являлись грабительские набеги на соседей и войны. В легендах об амазонках рассказывается о том, как детям или военнопленным мужского пола калечили ноги, чтобы сделать их непригодными к военной службе (Псевдо-Гиппократ, О переломах и о членах, 101; Евстафий, Объяснение к «Илиаде» Гомера, III, 189; Диодор Сицилийский, Библиотека, II, 45; Секст Эмпирик, Пирровские очерки, III, 217). По Псевдо-Гиппократу, это делалось для того, чтобы «мужской пол не восставал против женского». Тут же добавлено, что амазонки «пользуются мужчинами как ремесленниками для работ кожевенных, медных или других, требующих сидячего образа жизни» (О переломах и о членах, 101). Возможно, в этих сообщениях есть зерно истины: вспомним, например, что если «женоуправляемые» савроматы калечили некоторых рабов, то скифы ослепляли своих рабов и использовали их в хозяйстве. Об ослеплении скифа Амизока, попавшего в плен к савроматам, рассказывает Лукиан Самосатский в предании о Токсарисе (Токсарис или дружба, 10). У Плутарха сохранилось известие о том, что «савроматы на попойках продают дочерей» (Об александрийских пословицах, I, 1). Вряд ли это сообщение следует понимать буквально. Не отражает ли оно существование у «савроматов» (сарматов) долгового рабства, или продажу детей, или девушек, прижитых от наложниц? Сведения о смягченной форме рабства или иной зависимости содержатся в интересном сообщении Исигона Никейского (I в. н. э.). У «савроматов», по его словам, «если кто из врагов прибегает к огню на очаге и замарает лицо угольями, то уже не обижают его как домочадца» (Невероятные сказания, I). Приобщение чужеродца или даже врага (военнопленного, заложника) к домашнему очагу рассматривалось как усыновление, как включение в состав данной семьи, вероятно, в качестве младшего члена или лица подчиненного.
В археологическом материале, которым мы располагаем, можно найти определенные данные об организации савроматской семьи и о развитии в ней общественного неравенства. В этом плане интересны «семейные» савроматские курганы и малые курганные группы, основные и «подчиненные» погребения и, наконец, коллективные захоронения.
Савроматские погребения в одном кургане, вероятно, следует считать погребениями членов одной семьи и лиц, в какой-то степени связанных с этой семьей или зависимых от нее. В таких курганах ни одна могила не нарушает другую, ибо хоронившие хорошо знали «топографию» своего семейного кладбища.
Хотя сейчас лишь отдельные могильники исследованы полностью или почти полностью, мы все же можем назвать более 50-ти курганных групп, где погребены от двух до 30 савроматов. Не менее 50-ти отдельных курганов VI–IV вв. до н. э. включают от двух до десяти могил одного времени. В большинстве случаев в одном таком кургане погребены мужчины и женщины различных возрастов и дети. Можно предполагать, что в савроматском обществе VI–IV вв. до н. э. существовали большие и малые семьи, основанные на парном браке, причем в курганах, принадлежавших малым семьям, мы обычно редко находим сколько-нибудь заметные признаки преобладания женщин. Богатые семейства насыпали свои курганы рядом, небольшими компактными группами, в то время как бедные члены родов, вероятно, хоронили умерших более разрозненно, нередко устраивая могилы в курганах эпохи бронзы.
Богатство отдельных семей часто находится в прямой зависимости от количества их членов. В тех курганных группах, которые содержали от 15 до 30 погребенных (группы Алебастровая гора, Новый Кумак, II Бережновский могильник, Пятимары I), в могилы клали большое количество заупокойной мясной пищи, оружия, украшений. Однако и в могилах большой семьи погребальный инвентарь распределяется неравномерно. В курганах, где погребены члены малой семьи, обычно устраивались для них отдельные однотипные могилы, расположенные рядом, параллельно или вокруг могилы старшего из членов семьи, которого порой погребали с большим почетом. Центральное место в кургане обычно занимают и коллективные захоронения, отличающиеся особым оборудованием могилы и богатством инвентаря. Отсюда можно сделать вывод, что коллективные захоронения связаны, как правило, с наиболее богатыми семьями и их наиболее почетными членами. Встает вопрос, уже не раз возникавший перед археологами[914], о характере коллективных захоронений.
В степях Поволжья и Приуралья я насчитал более 40 могил с коллективными захоронениями VI–IV вв. до н. э. По большей части это — парные погребения мужчин, мужчины и женщины, женщины и ребенка, но известны также захоронения в одной могиле трех, четырех, шести и даже десяти покойников разных полов и возрастов. Одновременно или в разные годы умерли эти люди, погребенные в одной могиле? В.С. Сорокин на примере обряда в нескольких андроновских могильниках и в могильнике Кокча 3 усомнился в одновременности ряда коллективных захоронений и «неоднократно и бесспорно» установил «наличие неодновременных парных погребений мужчин и женщин на территории Казахстана и Приаралья в бронзовом веке»[915]. С подобным же фактом я столкнулся при раскопках кургана 2 группы Мечет-Сай, где в основной большой могиле три покойника были погребены явно неодновременно (рис. 20, 3). Покойники лежали в могиле на разных уровнях. Под каждым из них наблюдалась разной толщины прослойка гумуса, которая росла постепенно, по мере осыпания земли сверху из-под деревянного перекрытия могилы. Сама могила была приспособлена для последовательных захоронений, ибо в нее вел дромос, оборудованный деревом и выходивший к подножию кургана (рис. 20, 1). Через дромос в могилу могли вносить умиравших членов семьи или родственников.
910
Смирнов К.Ф. Быковские курганы. — МИА, № 78, 1960, стр. 196, 197, 246.
911
Федорова-Давыдова Э.А. Новые памятники эпохи неолита и бронзы в Оренбургской области. — ВАУ, вып. 2. Свердловск, 1962, стр. 18.
912
Граков Б.Н. Пережитки матриархата у сарматов, стр. 118.
913
См. Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения, т. 21, стр. 58.
914
Артамонов М.И. Совместные погребения в курганах со скорченными и окрашенными костяками. — ПИДО, 1934, № 7–8; Киселев С.В. Древняя история Южной Сибири. — МИА, № 9, 1949, стр. 32 и сл.; Окладников А.П. Неолит и бронзовый век Прибайкалья, ч. III. — МИА, № 43, 1955, стр. 204, 205; Итина М.А. К вопросу об отражении общественного строя в погребальных обрядах первобытных народов. — СЭ, 1954, № 3; Синицын И.В. Археологические исследования Заволжского отряда (1951–1953 гг.). — МИА, № 60, 1959, стр. 191, 192, 198; он же, Древние памятники в низовьях Еруслана (по раскопкам 1954–1955 гг.). — МИА, № 78, 1960, стр. 145, 150, 157, 158; Смирнов К.Ф. Курганы у сел Иловатка и Политотдельское Сталинградской области. — МИА, № 60, 1959, стр. 318, 319; он же, Быковские курганы, стр. 260; Сорокин В.С. Новые археологические данные…, стр. 10–18; он же, Могильник бронзовой эпохи Тасты-Бутак I в Западном Казахстане. — МИА, № 120, 1962, стр. 89 и сл.
915
Сорокин В.С. Новые археологические данные…, стр. 13.