Страница 82 из 187
Глава 30
Она сидела в большом чане ванны, наполненной ароматными настойками. Её служанка старательно терла её спину, как-будто стараясь стереть всю ту грязь, что появилась на её теле за время её отсутствия.
— Бедная госпожа. Страшно представить, что вам пришлось пережить на ужасных улицах столицы,— приговаривала она.
— Не такие уж они и ужасные, — отозвалась Милагрос.
— Если бы не Император, долгих лет ему править. Кто знает, что бы с вами случилось,— взволнованно продолжала служанка.
— Не стоило беспокоить Императора по пустякам,— ответила княжна.
— Пустякам!!! Что скажет батюшка, если узнает,— говорила служанка.
— А вот ему как раз знать и не обязательно,— сказала Милагрос, вставая из ванны.
Служанка обернула её длинным мягким полотном, и они вернулись в комнату. Юную госпожу надо было одеть к ужину, так как завтрак и обед она благополучно пропустила. Но стоило княжне подумать о том, что надо будет есть в компании неумолкающих ни на минуту соседок, и настроение резко ухудшилось.
Одев платье желтого цвета с небольшой накидкой, влажные волосы пришлось просто расчесать и чуть подобрать с висков заколкой. И внезапный стук в дверь стал для девушки неожиданностью. Вошёл камердинер.
— Его императорское величество желает ужинать с вами,— чеканя каждое слово, произнёс он.
— Почту за честь,— ответила Милагрос.
— Будьте готовы через пол часа,— сказал он и удалился.
"Не было печали," — печально вздохнула она.
Девушку посетило плохое предчувствие. Воображение тут же нарисовало портрет разгневанного Чариоса. Но отказать Императору она не могла.
* * *
Толпа демонов, одетых в лохмотья, окружила двоих, катающихся в придорожной пыли. Они то и дело обменивались хлесткими ударами. И оба были в синяках и ссадинах.
— Сволочь. Всё-таки ты шпион Императора,— сказал Азазель, нависая над Цири и прижимая его запястья к земле.
— Нет. Ты не прав. Я не шпион, — оправдывался Анцифер.
— Тварь, я убью тебя! — не унимался Азазель, занеся руку для очередного удара.
— Прекратите!!! — услышал он строгий голос Бельфегор. Она появилась из туннеля в сопровождении нескольких крепких на вид демонов. Они вмиг растащили дерущихся.
— Что вы опять сцепились? — строго сверля их алыми глазами, спросила она.
— Он предатель! — не унимался Азазель.
— Ты ошибаешься! — спорил Цири.
— Так давайте для начала уйдём отсюда и всё выясним,— предложила демоница. И им ничего не оставалось, как вернуться в убежище.
— Отвечай, кто вы такие? Откуда девчонку знают Орлеанские рыцари? — говорил Азазель, схватив за одежду Анцифера, когда они оказались в главном зале.
— Она...Милагрос Илерия Эстрелла София Вилламайн, младшая дочь правящего князя Лаведании Альдо Вилламайна. Прибыла в Анатей по приглашению императора Чариоса на бал в честь Дня столицы, — нехотя ответил Анцифер.
— Значит, ты раб принцессы,— уточнила Бельфегор.
— Княжны, — поправил Цири.
— Принцесса в одиночку отправилась искать своего раба по незнакомому и опасному городу? — недоверчиво произнес Азазель.
— Можешь мне не верить, но я более чем уверен, что у тебя во дворце есть свои люди и им ничего не стоит это проверить. К тому же тебе сообщали, что одна из гостий исчезла из дворца. Это и была Милагрос,— объяснял Анцифер.
— Ладно, мне по сути, плевать, кто вы и откуда. Главное, что ты теперь принадлежишь мне, и я сам решу, как тебя использовать,— ответил Азазель, и его холодный взгляд очень не понравился Анциферу.
* * *
Открывающиеся высокие двери обеденного королевского зала немного поскрипывали, выводя девушку, стоящую перед ними, из тяжелой задумчивости. Желтое легкое платье и простая прическа на слегка влажноватых, не успевших высохнуть волосах. Вполне соответствовала, по её мнению, случаю.
Медленной, но величавой поступью она вошла в зал. Перед обеденным столом уже сидел мужчина. Его расслабленная поза и строгий взгляд его золотистых глаз вселял беспокойство. Девушка прошла к столу и медленно села на обитый бархатом стул.
— Рад видеть вас в добром здравии, леди Вилламайн, — произнёс он.
При звуке его голоса она вздрогнула, как от удара.
— Я тоже рада видеть вас в добром здравии, Ваше Императорское Величество,— тихо ответила она, стараясь не смотреть ему в глаза.
Ужин проходил в относительном молчании. Император вёл себя так, как-будто её не было вовсе. И это заставляло полагать, что буря миновала. После ужина он пригласил её на террасу.
Милагрос вышла к парапету, а Чариос задержался у двери, сверля её недовольным высокомерным взглядом.
— Я хотел бы верить, что ваш необдуманный поступок больше не повторится. Как бы то ни было, пока вы находитесь в столице, я несу ответственность за вашу жизнь и здоровье,— холодно говорил он.
Милагрос обернулась и встретилась с ним взглядом.
— Мне жаль, что я доставила вам столько хлопот. Но отвечать за мои поступки я буду сама,— с ноткой упрямства в голосе произнесла она.
— Что ж, хорошо. Не знаю, что за срочное дело заставило вас покинуть дворец, но отныне и до конца праздника я запрещаю вам покидать его,— строго сказал Чариос.
— Но вы не можете...— пыталась возразить Милагрос.
— Ещё как могу. Отныне вы не только не покинете дворец, но и свою комнату. Выходить из которой будете только по моему повелению,— неумолимо продолжал император.
— Хотите, чтобы ваш дворец стал моей тюрьмой, — возмутилась княжна.
— Если так угодно, то я могу показать вам разницу между вашим заключением и настоящей тюрьмой. Тогда вы поймёте, что ваше положение не настолько плачевно. К тому же это ради вашего же блага,— отвечал Чариос, и в его голосе скользило пренебрежение.
Милагрос отвернулась, посмотрев на раскинувшийся внизу город, который уже начинал жить ночной жизнью. И её всего лишь на миг охватила тоска по той самой каморке, в которой держал её Азазель. Она бы с удовольствием променяла бы шикарный ужин с императором на похлебку и отвар из ягод, которыми кормили её демоны. Ностальгия сменилась тревогой за Анцифера. Какие у Азазеля намерения по отношению к нему.
— Вам угодно наказать меня, но я не сделала ничего плохого,— продолжала защищаться княжна.
— Вы заставили меня отвлечься от важных государственных дел и заняться вашими поисками, и при этом поставили в неудобное положение. Разве этого не достаточно для наказания,— спокойно произнес Император.
Милагрос посмотрела на него и поняла, что он нашел бы любую причину для наказания. Потому что хотел её проучить.
— Что ж, я могу проследовать к месту своего заключения,— сказала она, гордо вздернув носик.
— Как вам будет угодно, миледи,— со ставшим уже привычным холодом в голосе ответил Чариос.
Девушка прошла мимо Чариоса, миновав обеденный зал, и покинула его, выйдя в коридор. Следуя за камердинером, ещё издали увидела рядом с дверью в свою комнату двух Орлеанских рыцарей.
"А вот и надзиратели", — тяжело вздохнула она и прошла мимо них в свою комнату.
— Ну что, как всё прошло? — спросила взволновано служанка.
— Всё отлично. Император посадил меня под домашний арест,— сказала девушка и плюхнулась на кровать.
— Как...за что? — всплеснула руками девушка.
— За то, что посмела нарушить покой Великого Императора людей. Интересно, кормить меня будут или посадят на хлеб и воду...— размышляла вслух княжна с весьма безмятежным видом, как-будто её вовсе не волновало её затруднительное положение.
— Боже мой, какой ужас! Я то думала, император благоволит вам, раз приглашает к себе на ужин. Ведь никого, кроме вас, он не одаривал своей милостью,— тяжело вздохнув, произнесла служанка.