Лекарство для демона

Глава 29

Выспавшись, Милагрос покинула свою комнату. Кое-как найдя дорогу в зал, открыла тяжелые двери. Увидев на полу гору черепков от разбитой посуды и сидевшего за столом багрового от злости Азазеля, поняла, что явилась не вовремя.

— Вижу, есть ты не собираешься,— сказала девушка.

— Убирайся прочь! — прорычал Азазель.

Княжна скептически посмотрела на него, прошлась вглубь зала и взяла стоящую в углу метлу и начала подметать пол.

— Знаешь, судя по моим наблюдениям, у тебя две проблемы: это тебя никто не любит... — сказала Милагрос и наткнулась на неприязненный взгляд Азазеля.

— И ты никого не любишь. Только вот не знаю, какая из бед хуже, — не обращая внимания на недовольное пыхтение демона, продолжала она.

Демон всё ещё не сводил с неё недовольного подозрительного взгляда. Закончив с уборкой, она поставила инвентарь на место.

— Ты какая-то неправильная аристократка,— заявил Азазель.

— В смысле...— возмутилась девушка.

— Вряд ли изнеженные белоручки по собственному желанию берутся за уборку. Ты же делала это так, как-будто для тебя это естественно. Значит ты не та, за кого себя выдаешь, — сделал вывод демон, с подозрением глядя на девушку.

— Просто неприязнь к беспорядку пересилила мою брезгливость, — ответила девушка, садясь с ним рядом.

Азазель криво усмехнулся и недоверчиво посмотрел на девушку. Она сидела рядом и думала о своём. Он некоторое время наблюдал за меняющимся выражением её лица.

— Ты хотела бы уйти отсюда? — неожиданно спросил он.

— Хочешь меня отпустить? — поинтересовалась Мили.

— Нет,— ответил демон.

— Тогда зачем спрашиваешь, — сказала она.

Действительно, зачем. Ведь он был абсолютно уверен в том, что она хочет покинуть это мрачное подземелье. Азазель вспомнил её взгляд, обращённый к выходу из него, когда они возвращались из трущоб. И то, что она провела ночь у его постели, когда открылись его раны. Но почему он не хотел её отпускать. Может быть, потому, что втайне даже от себя надеялся, что она окажется не такой, как те, что смотрят на него с ненавистью или пренебрежением. Он хотел того, чтобы она оказалась права, и боялся этого. Боялся того, что где-то есть место, где к демонам относятся, как к людям. Та жизнь, которой он жил была тяжела, но стала привычна.

Вскоре настало время обеда. Азазель с хмурым видом смотрел на похлёбку в своей тарелке. Аппетита совсем не было. Он редко появлялся в общей столовой. И в этот раз рядом с ним почтительно никто не садился. Но в одиночестве он оставался недолго. К нему подсела Бельфегор.

— Чего такой хмурый? — поинтересовалась она.

— Позови Цири,— сказал он.

Через некоторое время Анцифер был в главном зале и выжидающе смотрел на Азазеля.

— Я отпущу её завтра утром. Но ты выполнишь всё, что я тебе прикажу, как бы опасно это ни было,— сказал Азазель тоном, не терпящем возражений.

— Хорошо,— ответил Цири.

Перед сном, сидя в своей комнате, он все недоумевал, что заставило беловолосого демона передумать. Но, в конце концов, какая разница, раз он согласился. Единственное его желание — это чтобы княжна была как можно дальше от этого места и от этого демона. В тихой задумчивости он снимал через голову рубаху, которая больше походила на лохмотья. Как давно вот так же что-то подобное было его единственной одеждой. И вот все вернулось на круги своя. Анцифер горько усмехнулся, подумав об этом. Занятый невеселыми мыслями, он не заметил скрип открывающейся двери. Вдруг кто-то резко дернул его штаны вниз. От неожиданности Анцифер остолбенел, но обернувшись, увидел тихо посмеивающуюся Бельфегор.

— Что ты делаешь? — возмутился Анцифер, прикрываясь снятой рубахой и чувствуя, что начинает краснеть.

— Догадайся, — улыбнулась она и толкнула его на соломенную подстилку.

Не прошло и секунды, как демоница сидела на его бедрах, откинув в сторону рубаху. Анцифер с недоумением и настороженностью смотрел на неё, будучи абсолютно обнажённым. Она наклонилась к нему и поцеловала. Он инстинктивно напрягся, путаясь в мотивах её действий и своих ощущениях. Каждая клеточка его тела как-будто была объята пламенем. Демоница улыбнулась, почувствовав слабое шевеление под своими бедрами.

— Надо же, заводишься с одного поцелуя, — засмеялась она.

Анцифер почувствовал, как его лицо вспыхнуло.

— Зачем ты...— договорить он так и не успел, так как её палец с острым длинным коготком коснулся его губ.

— Хватит ломаться. Уверена, тебе понравится. Тем более, что, похоже у тебя никогда этого не было, не так ли, — всё тем же игриво-насмешливым тоном произнесла она, расстегивая шнурки своего корсета.

— Какое тебе до этого дело? — рассердился Анцифер, пытаясь за злостью спрятать смущение.

— Ты что, кому-то верность хранишь? Есть возлюбленная? — говорила она, обнажая упругую литую грудь.

— Не твоё дело, — продолжал огрызаться Анцифер.

— Дай ка угадаю. Наша маленькая госпожа? — улыбнулась демоница.

— Нет!!! Я бы ни за что! — яростно возразил Анцифер, почувствовав, что краснеет ещё больше.

— Да ладно. Рабы часто влюбляются в своих господ, если те хорошо с ними обращаются, или просто влюбляются. И судя по тому, как она защищала тебя, тебе стоит только приложить немного усилий, и она уже будет таять в твоих объятиях и страстно отвечать на твои поцелуи, — сказала она, и её коготки скользнули по его груди, как бы невзначай коснувшись его сосков. Он невольно вздрогнул.

— Она моя... я бы никогда. Я многим обязан ей...я никогда не посмею оскорбить её подобным образом, — тихо произнес Цири, отводя взгляд.

— Разве мыслью можно оскорбить. Наверное, часто представлял, как её ладошки скользят под твою одежду и как сладки её алые губки, — прошептала она, и её ладонь скользнула вниз по ложбинке между мышц пресса, остановившись на его бедре.

— Нет, всё не так...— хрипло произнёс он, из последних сил борясь со все сильнее захватывающим его желанием.

— Раз не так, то не вижу повода упрямиться,— улыбнулась Бельфегор, и её губы коснулись его шеи. Она с удовольствием услышала гулкий стук его взволнованного сердца.

Избавившись от остатков облегающей одежды, она плавно начала двигать бедрами, заметив в его желтых глазах растерянность и наслаждение. Демоница улыбнулась про себя, услышав сорвавшийся с его полуоткрытых губ полустон наслаждения. Её губы накрыли его жадным поцелуем, на который он с готовностью ответил. Демоница чуть отстранилась, и он почувствовал, как затвердевшие соски её груди коснулись его кожи, прочертив по ней неровные дорожки. Дрожь прокатилась по всему его телу, отозвавшись сладкой негой в её теле. Бельфегор ласково улыбнулась и плавно качнула бёдрами по его затвердевшему члену, с удовольствием наблюдая, как изменилось выражение его притягательно красивого лица, как загорелись золотым пламенем желания его глаза. Когда он проник в неё, ощущая жар её лона, его руки обхватили бедра демоницы. И, отдавшись всепоглощающему вожделению, демон сделал неистовое движение бёдрами навстречу её движениям, что вызвало сладострастные стоны у них обоих. Анцифер закрыл глаза и отдался бушевавшим в его теле инстинктам, слушая, как стоны его партнерши переходят в крики, и чувствуя, как его тело отзывается на каждое её прикосновение. Он поцеловал её и, лаская, ускорил темп, и вскоре их тела содрогались в сладостных конвульсиях, оглашая маленькую темную комнатку громкими стонами. Бельфегор легла рядом. Её грудь вздымалась от частого дыхания, впрочем, как и его. Анцифер виновато покосился на неё. Спустя некоторое время, когда его дыхание и сердцебиение пришли в норму, демоница уже спала, положив голову ему на плечо. Анцифер ещё долго не мог заснуть, лежа, прикрыв глаза тыльной стороной ладони, то и дело поглядывая на мирно спящую рядом Бельфегор. И тело ещё сотрясала мелкая дрожь от воспоминаниях о своих ощущениях. Это было ни с чем не сравнимое наслаждение. Но с ним пришло и чувство неловкости, как-будто он совершил что-то постыдное, что могло опорочить честь и доброе имя семьи Вилламайн. С такими противоречивыми мыслями он заснул только к рассвету.