Лекарство для демона

Глава 49

Утро. Непривычно тихо было в поместье Князя Альдо в это пасмурное утро. Как будто сама природа скорбела о его безвозвратной потере. Траурные гобелены с тихим шуршанием украсили стены замка. Не было привычных веселых разговоров на кухне. Прислуга, одетая в черный наряд, тихо ходила по замку, выполняя свои обязанности.

Альберт встал ни свет, ни заря, чтобы отдать последние почести горячо любимому господину, приготовив его тело к погребению. Он одел чёрный костюм и вышел из своей комнаты. Ему не нужно было сегодня будить Анцифера, ибо он знал, что тот встаёт с рассветом. А сегодня и подавно. Слуга поднялся на третий этаж мужского крыла, где перед дверью комнаты Алессиона его ждали две служанки. У одной в руках был кувшин с тёплой водой. У другой — костюм из синего бархата, отделанный золотой вышивкой.

"Он очень пойдет господину", — подумал Альберт, коснувшись шероховатой ткани.

Девушки то и дело вытирали выступающие из глаз слёзы. Альберт вздохнул и открыл запертую дверь ключом. Вошёл в комнату и замер. Труп господина лежал на боку и спал, подоткнув сложенные ладони под голову. Девушки так же застыли, как вкопанные. Затем покойник потёр заспанные глаза, взглянул на вошедших слуг и, улыбнувшись, сказал:

— Доброе утро.

Комната наполнилась истошным визгом и звуком падения тела. Девушка, держащая в руках его костюм, потеряла сознание.

— Альберт, — назвал он слугу по имени. Тот побледнел, как полотно, и сам больше стал похож на покойника, чем тот, кого собирались хоронить.

Другая служанка, трясясь от страха, вцепилась в его руку.

— Альберт, не бойся. Я не умер. Подойди и коснись моей руки и почувствуешь моё тепло, — мягко продолжал Алессион, протягивая к нему ослабевшую руку. При этом чуть не рассмеявшись, представив, как всё это выглядит со стороны.

— Не ходи, — тихо сказала ему девушка, трясясь от страха, останавливая его. — Вдруг это лич, или демон, или вампир.

Он освободился от удерживающих его рук и медленно подошёл к кровати. Коснулся протянутой руки, ощутив её тепло. Альберт взглянул на бледное лицо Алессиона, усталые светло-лазурные глаза, до конца не веря в происходящее. Слезы застилали карие глаза, и он, преклонив колено, коснулся лбом его руки.

— Ваша Светлость, слава Богам, вы вернулись, — дрогнувшим голосом произнёс он.

— Да, и очень голоден, — улыбнулся Вилламайн-старший.

Вторая служанка с криком выбежала из комнаты, видимо, не в силах наблюдать, как оживший мертвец вцепится острыми зубами в тело Альберта.

— Я распоряжусь, — произнёс слуга.

— Тебя примут за сумасшедшего, — произнёс Алессион.

— Ради того, чтобы снова услышать ваш голос, я готов хоть сто тысяч раз сойти с ума, — ответил Альберт.

Слуга поправил под ним подушки и удалился, забрав с собой, уже пришедшую в себя, вторую служанку.

Стук в дверь прервал одевание Князя Альдо в черный бархатный костюм. Слуга завязывал шейный платок. В комнату вошёл один из рыцарей его личной гвардии.

— Ваша Светлость, примите мои соболезнования. Там за воротами народ собрался. Требуют ответа. Правда ли, то, что Лорд Алессион скончался, — объяснил он.

— Хорошо, я сейчас выйду к ним. Поддерживайте порядок, но не разгоняйте! — приказал Князь.

В комнату мужа вошла София в чёрном атласном платье.

— Я пойду с тобой, — сказала она. Мужчина кивнул в знак согласия.

Это утро стало самым тяжелым из всех на её памяти. Устав от слёз, она заснула ближе к рассвету. Сидя у зеркала и расчесывая длинные волосы, Милагрос то и дело посматривала на платье из черного ситца. Не думала девушка, что ей придется так скоро одеть что-то подобное. Как часто она думала, что все они будут жить долго и счастливо. Но судьбой было уготовано иное. Пройти через такое не пожелаешь и врагу. Потерю горячо любимого человека. Иногда ей казалось, что злой рок забирает тех, кого она сильно любила. Что её любовь причиняет горе и притягивает беду.

"Может какой-то колдун меня проклял", — невольно подумала княжна. Через некоторое время, когда Милагрос была полностью одета, в дверь ее комнаты постучали. После дозволения вошёл Анцифер. Его пропорциональная фигура была облачена в черный бархат. Девушка окинула его взглядом. Даже в трауре он был безупречен. Демон подошёл к ней вплотную и обнял.

— Прости меня. Прости, что не могу всё это исправить, — дрогнувшим голосом произнес он.

— Ты не всесилен, — сказала она, осторожно выбираясь из его объятий.

Князь и княгиня медленно шли по аллее. Она держала его под руку. Ещё издали они заметили народ, собравшийся у ворот поместья. Подойдя к ним, князь Альдо вышел за ворота через небольшую калитку. София вскоре присоединилась к нему.

Люди смотрели на траурное украшение замка и тихо переговаривались. Как только князь вышел к ним, люди стали кланяться, приветствуя правителя.

— Ваша Светлость, до нас дошли слухи, что с вашим старшим сыном случилось несчастье. Что он умер, — сказал один из собравшихся мужчин.

Альдо обвел толпу взглядом. Некоторые из девушек вытирали слезы платочками при упоминании смерти их кумира.

— Я как мог, отдалял тот момент, так как для отца, для меня это очень тяжело. Но я не только отец Алессиона, но и правитель Лаведании. И я с прискорбием сообщаю...— начал он.

— Стойте!!!— услышал он окрик из-за толпы.

Люди расступились, пропуская Зекалиса и его инквизиторов. Гвардейцы князя заметно напряглись, сжимая древко копий.

— Возмутительно. Княжеская семья опустилась до обмана, чтобы укрыть своего старшего сына от правосудия, даже объявила его мертвым! — как можно громче провозгласил Верховный, надеясь на возмущение толпы.

Альдо побледнел, как полотно, и взгляд его стал холодным и колючим.

— Вы в своем уме, Зекалис. Вы думаете, я посмел бы с этим шутить, — возмущённо произнёс Князь.

— Ваша изворотливость всего лишь лишний раз доказывает, что Алессион виновен в покушении на наследника престола, — гнул свою линию маг, надеясь загнать его в угол.

— Это неправда!

— Алессион не виновен!

— Свободу Алессиону! — загомонила толпа.

Зекалис явно не рассчитывал на народную любовь к княжичу, пересилившую тягу к правосудию.

— Тогда, я полагаю, Ваша Светлость не будет возражать, если я взгляну на тело покойного, — не унимался маг.

Тут княгиня, до сего времени не принимавшая участия в разговоре, отошла от супруга и чеканным шагом направилась к верховному. Остановившись возле него, женщина со всего маху влепила ему пощечину.

— Как смеешь ты, ядовитый паук, что-то требовать здесь. Именно ты виновен в том, что Алессиона больше с нами нет. И если ты рассчитываешь и в этот раз выйти сухим из воды, то знай, я найду способ доказать твою вину. И тогда я использую всю свою власть, чтобы ты гнил в самой худшей из тюрем Лаведании. Отныне ты никогда не прикоснёшься своими грязными руками к моим детям, ни к живым, ни тем более к мертвым! — говорила она, и слезы ярости застилали светло-зеленые глаза.

Гул одобрения пронесся по толпе. Зекалис застыл в недоумении, не ожидая такой прилюдной выходки от воспитанной княгини. Но стремление защитить своих детей говорило в ней громче, чем княжеская честь, репутация и тому подобные устои.

Дверь комнаты Алессиона снова открылась, и Альберт вкатил тележку с едой. Желудок Алессиона откликнулся на такое зрелище громкими позывами. Парень смущенно улыбнулся.

— Ваша Светлость, что мне делать? Оповестить всех о том, что вы живы, — говорил слуга, ставя перед ним накроватный столик и выставляя на него тарелку с куриным бульоном и печенье с небольшой кружкой молока.

Алессион задумался. Как давно надежда оставила их, и они решили, что он мертв. Его, видимо, уже оплакали и смирились с его смертью. Радость от того, что он жив, может стать не меньшим потрясением, чем его гибель. Но надо было что-то предпринять.