Лекарство для демона

Глава 38

На следующее утро в камеру Алессиона вошёл один из инквизиторов в плаще с глубоким капюшоном, прикатив тележку с едой. Она была скромной, но выглядела вполне сносно. Однако Вилламайн с подозрением посмотрел на неё. Он не боялся, что его отравят, хотя и это могло бы быть. Его смерть вполне могли объявить самоубийством. Таким образом выставив виновным в том , что случилось с Кармином. Но вот какое-нибудь одурманивающее зелье вполне могли подмешать. Проверить присутствие в еде чего-то постороннего, как он делал это дома, когда был там, сейчас не было возможности из-за антимагических оков.

Через полчаса в камеру вошли двое инквизиторов и грубо подняли его на ноги.

— Идём, принцесса. У тебя свидание, — ехидно произнёс один из них.

Его вытолкали в коридор и повели мимо множества дверей. Свернув за угол, они оказались в другом коридоре, затем опустились на пару этажей ниже. И очутились в таком же, только дверей было намного меньше. Из помещений изредка доносились приглушённые стоны и крики. Алессион сразу понял, где находится. Его остановили напротив одной такой же двери и, открыв, втолкнули внутрь. Парень огляделся. Железный стол, цепи с наручниками, свисающие с потолка. Крупная решетка из железных трубок с оковами для рук и ног. По всполоха зеленых рун на кандалах Алессион понял, что все оковы в помещении блокируют магию. Там так же было множество всяких приспособлений, о назначении которых он боялся даже подумать. Всё это выглядело весьма многообещающе. Его провели вглубь комнаты. Вскоре её дверь открылась и в сопровождении ещё двух инквизиторов в камеру вошёл Зекалис.

— Доброе утро, мальчик мой. Надеюсь, спал ты хорошо, — улыбаясь, ласково произнёс архимаг.

Алессион не ответил, только исподлобья посмотрел на него.

— Что ж, тогда перейдем к делу. Ты уже, наверное, догадался, что через пару дней тебе предъявят обвинение в покушении на убийство наследника Кармина. Из свидетеля ты превратишься в обвиняемого. Я предлагаю тебе признать свою вину, и судья назначит тебе минимальный срок, как за непреднамеренное нанесение тяжкого вреда здоровью. Мол, хотел подшутить над братом. Но шутка обернулась трагедией, — озвучил свои требования Зекалис.

— Не дождешься, урод. Тебе придется доказать мою вину, — огрызнулся Алессион.

Верховный довольно улыбнулся, как-будто ожидал чего-то подобного.

— Что ж, не хотелось бы прибегать к радикальным мерам, но раз ты так просишь. Я не могу отказать сыну светлейшего князя, — сказал он, злорадно улыбаясь. Его карие глаза сияли предчувствием триумфа.

Он вскинул руку по направлению к Алессиону. И из появившейся пентаграммы в его тело ударил едва заметный зеленый луч. Тут же по его телу стала разливаться невыносимая слабость. Парень, не в силах больше стоять на ногах, рухнул на пол.

— Разденьте его и подвесьте на цепях, — коротко приказал своим подручным Зекалис.

Тут же, склонившись над ним, они стали снимать с него рубашку и развязывать шнурки на брюках. Освободили от наручников. Сопротивляться не было сил. Вскоре его, совершенно обнажённого, подняли на ноги и приковали к цепям, свисающим с потолка. Те не давали ему упасть. Такими же, только прикованными к полу, заковали его лодыжки.

— Теперь все вон! — приказал Архимаг инквизиторам. И те покинули пыточную.

После их ухода Зекалис подошёл близко к Алессиону, который постепенно приходил в себя. Видимо, заклинание слабости было наложено ненадолго. Только для того, чтобы он не сопротивлялся действиям инквизиторов.

Взгляд Зекалиса скользнул по его немного худощавому телу. По светлой, прозрачной, с легким розовым подтоном коже. Литым мышцам груди, косым мышцам и мышцам пресса, которые были ярко выражены и плавно переходили в талию, стройные литые бедра. По в меру широким плечам, гладким небольшим бицепсам, плавно непреходящим в пропорциональные предплечья и тонкие пальцы широких ладоней. Но, встретившись с ненавидящим взглядом светло-лазурных глаз, его взгляд посерьезнел.

— Мне и правда не хочется причинять тебе вред, — сказал, наконец, Архимаг.

— Хватит претворяться хорошим дядюшкой. Ты всегда меня ненавидел. С самого первого момента, как увидел, — сказал Алессион.

— Я последний раз предлагаю тебе сделку, — повторил он своё предложение.

— Да пошел ты! — упрямо усмехнулся Алессион.

Зекалис вздохнул и отошёл от него к противоположной стене камеры. Вскинул по направлению к узнику руку. От его ладони начала формироваться пентаграмма, сияющая синим светом. По появившимся рунам и их перемещению Алессион понял, что за заклинание применит Верховный. Парень вдохнул полной грудью и задержал дыхание. Шквал холодной воды ударил в его тело. Ему показалось, что его били молотом в торс. Парню еле хватило воздуха, чтобы не захлебнуться, прежде чем шквал прекратился. Парень закашлялся, всё-таки слегка наглотавшись воды. Это повторялось ещё не один раз, и время для него перестало существовать. Только холод, впивающийся острыми кинжалами в кожу. Только боль, пронизывающая всё тело. Погружаясь в водный столб, направленный на него, он всё реже успевал набрать в легкие воздуха. И все чаще захлебывался. Тело начинало трясти крупная дрожь и зубы то и дело отбивали дробь от холода.

В конце концов, Архимаг прекратил использовать воду, так как она уже поднялась ему по щиколотку. Отводы не успевали справляться с большим количеством воды и он всерьез забеспокоился за сохранность своей замшевой обуви. Убрав оставшуюся воду из комнаты другим заклинанием, он подошёл к дрожащему от холода парню и, взяв его за подбородок, заставил поднять голову.

— Упрямый мальчишка. Ты до тошноты похож на своего деда. Тот тоже был красавцем-сердцеедом. Женщины были без ума от него, но этот кретин даже этим не пользовался. Ты такой же до отвращения чистенький. Ну что ж, оставайся здесь. Думаю, некоторое время прибывания в пыточной поубавит твою решимость, — сказал Архимаг и покинул камеру, оставив узника висеть на цепях. Сознание Алессиона затуманилось, и его немилосердно начало клонить в сон.

Через некоторое время он услышал скрип двери и еле слышный звук шагов.

— Ты в курсе, что вход сюда воспрещён, — послышался тихий мужской голос.

— С чего ты взял, — ответил голос с более высоким тембром, но тоже принадлежащем мужчине.

— Магистр не давал таких указаний. И по головке за это тоже могут не погладить, — возразил другой.

— Да ладно. Не каждый же день представляется возможность увидеть княжьего отпрыска в таком соблазнительном виде, — полу насмешливо произнёс второй.

— Ну, это да, — подтвердил первый.

Звуки шагов начали приближаться. И вскоре он почувствовал прикосновение теплой руки к своей груди, показавшейся ему обжигающей. Узкая ладонь мужчины с

длинными пальцами скользнула по ложбинке на его груди, описала круг вокруг соска, немного поиграв с ним, затем спустилась к торсу. Достигнув талии, переместилась на ягодицы. Развратные действия незнакомца заставили узника быстро очнуться.

— Убери свои руки, иначе я тебе их вырву, — хрипло произнёс Алессион. Мужчина отдернул руку.

— Черт, я то думал он без сознания, — произнёс первый.

— Чего ты боишься. Ведь он сейчас беспомощнее котенка, — напомнил ему его напарник, а сам склонился к лицу Алессиона.

— Когда магистр позволит, мы с тобой поиграем. Возможно, я буду у тебя первым, и возможно, тебе это понравится, — тихо сказал он, и инквизиторы, посмеиваясь, удалились.

Алессион вздохнул, понимая катастрофичность своего положения. Что мешает Зекалису приказать унижать его и насиловать. Охотников на это, как он уже понял, будет предостаточно. После этого он сам наложит на себя руки, и это будет безусловной победой Верховного. Ведь его месть свершится. И сколько бы он не искал выход из положения, ничего не приходило в голову. Постепенно им начало овладевать отчаяние, которое он упорно отгонял, пытаясь оставаться спокойным и безучастным.