Тест

Танос и Турин тут же подняли глаза на большой экран командирской рубки.

На экране четко было видно, что второй звездолет рилов, на этот раз эсминец, идет много медленнее своего предшественника, но… в проходе подобная скорость несла смерть звездолету в случае столкновения даже с небольшим астероидом.

Так оно и произошло. Разведчик рилов сумел пройти половину прохода, когда вспышка на экране возвестила, что он повторил судьбу своего предшественника.

— Пошлют третий звездолет, — высказался второй пилот.

— Не пошлют, — возразил первый.

— На бутылку вина «Целеста Светлая», — предложил пари второй пилот.

— Идет! — азартно согласился первый.

Пари заинтересовало присутствующих и все, работавшие в командирской рубке, уставились на экран.

Время ожидания тянулось медленно, но все терпели. И, наконец, громкое: Ура! — потрясло рубку.

Флот рилов в полном составе развернулся и ушел, как определил штурман, к звездной системе Кобран.

— Не забудь про бутылку! — поддел первый пилот «Гончей Целесты» товарища.

— Не забуду, — буркнул второй.

Арно Танос отдал приказ.

— Экипажам четыре часа отдыха!..

Через четыре часа конвой в том же порядке вышел из кольца астероидов и продолжил свой путь к звездной системе Петерион.

Большинство, уставших от ожидания и напряжения последних часов, беженцев дремали, когда их разбудил голос старшины — распорядителя.

— Мы ушли от рилов!

Сквозь намеренно спокойный голос старшины — распорядителя прорывались сдерживаемые нотки радости.

— Можете отвязываться. Сейчас подойдут ребята с пайками и вас всех накормят. Кому надо в туалет, к тому выходу. Ребята покажут.

— О-о-о! — единовременный вздох радости потряс трюм: Спаслись!

И как результат, зашелестел все усиливающийся шум разговоров. Начали оживать младшие дети. Завозились осмелевшие дети постарше. В выходе, ведущем к туалету, выстроилась очередь.

И тут.

— Старшина, я хочу видеть вашего капитана! — хорошо знакомый голос встрепенул Красаву и, придремавшего на руке у матери, Раста.

— Кей! Жив! — улыбка счастья осветила лицо графини Смолениной.

— Папа! — радостно, с огромным облегчением вздохнул Раст, но окликнуть отца не успел. Сильные руки Красавы внезапно с такой силой сжали Раста, что последний едва не задохнулся. Красаву сразила фраза мужа.

— Я граф Смоленин, советник графа Ямбуара и мне не место среди этих! — звенел презрением к окружающим голос Кея. — Мне требуется отдельная каюта!

— Но, ваше сиятельство, — старшина — распорядитель слегка растерялся от подобного натиска, — транспорт забит под завязку. У нас нет отдельных кают. Даже старшие офицеры и те ютятся по несколько человек в одной каюте, а младшие и вовсе спят на рабочем месте.

— Меня не интересуют ваши трудности! Вы что, не поняли, что мне нужна отдельная каюта⁉ — надменным тоном спросил Кей Смоленин обескураженного старшину. Последний что-то тихо заговорил в коммуникатор.

— Вот негодяй!

— Скотина!

— Сволочь!

— Та смотри какой! — зашумели возмущенные беженцы.

А Кей Смоленин начал решительно продвигаться к выходу.

У Красавы от гнева потемнели глаза. Она уже намеревалась окликнуть мужа и отчитать его при всех, когда разговор рядом убил в ней это желание. И не только у ней. У Раста от услышаного потемнели глаза, а губы сжались в тонкую полоску.

— Вот же подлец, — говорила своей, бедно одетой соседке, пожилая дама в дорогом платье, та, что спрашивала Раста, откуда они бежали, — как он смеет так себя вести. Я ведь тоже графиня. А что он вытворял при посадке в транспорт. Растолкал группу детей и беременных женщин, лишь бы сесть первым. А когда один из офицеров пообещал его пристрелить, если он будет нарушать порядок посадки в транспорт, позеленел от страха и чкурнул в самый конец очереди: только бы не пострадать.

— И как только такую подлую и трусливую тварь держат при дворе? — удивилась собеседница пожилой графини.

От услышанного Красава закрыла глаза.

— Какой позор! Как он мог⁉ Неужели она его не знает?

— Старшина, с дороги! Я должен пройти к капитану! — гремел, уверенный в своей правоте и исключительности, граф Смоленин.

— Нет! — твердым голосом отказал Кею старшина — распорядитель, который воспользовался заминкой, пока Кей пробирался среди беженцев, и взял себя в руки. А, может, просто получил соответствующие указания командования. — Я не имею права выпускать кого-либо из трюма без приказа!

— Ты, что, ничтожная вошь! — голос Кея Смоленина, который из-за страха растерял все свои навыки переговорщика и дипломата, звучал с намеренно деланным презрением. — Не понял, с кем говоришь?

— Молчи! — Красава закрыла рукой рот, что-то желавшего сказать, сына, и тихо-тихо шепнула на ухо Расту. — Он не должен нас увидеть. Я не хочу, чтобы на нас смотрели, как на последних негодяев, только потому, что мы его семья.

Раст понимающе кивнул, но не сводил своих, горящих возмущением и ненавистью, глаз с отца. А тот, не замечая жену и сына, продолжал настаивать на своем.

— С дороги, увалень, прочь!

— Я доложил о вас капитану! Но из трюма без приказа я выпустить вас не могу! — твердо стоял на своем старшина, загородивший своей рослой фигурой выход.

— Ты у меня под трибунал пойдешь! Сгною в тюрьме, тварь! — начал выходить из себя, раздраженный своими недавними страхами, Кей Смоленин. — Будешь у меня…

— Что происходит, Дикон? — уверенный, четко поставленный командирский голос оборвал графа Смоленина на полуслове.

У Красавы широко раскрылись глаза. В дверях трюма стоял Арно Танос с огромным синяком на всю щеку и перевязанной кистью руки.

— Граф Смоленин требует отдельную каюту! Хочет пройти к капитан-командеру, а у меня приказ: никого не выпускать из трюма без разрешения сверху, — с облегчением отрапортовал старшина.

Арно Танос повернулся к бледнеющему прямо на глазах Кею Смоленину.

— А скажи, на милость, Кей, — Танос внезапно обратился к однокласснику по имени. — Ведь ты приехал на Леверинг с женой и сыном. А не скажешь ли, почему их нет рядом с тобой?

— Я… Они… Их убило, когда рилы напали на Орвин! — вдруг выпалил Кей Смоленин. — У меня такое горе!.. А тут твои оболтусы!..

— Дикон, — Арно Танос обратился к старшине — распорядителю, — пусть твои ребята отведут этого в кладовку повара и запрут в ней до конца полета. А будет дальше бузить — выбросим в космос без скафандра. Нам только дураков не хватало.