Страница 32 из 62
В дверях Савин больно столкнулся плечом с каким-то господином, входившим в гостиницу. К своему ужасу корнет понял, что это — его старый знакомый, следователь Путилин. Леденящая дрожь пробежала по спине Савина. Но он живо взял себя в руки, вспомнив, что в парике и с накладными усами узнать его почти невозможно. Он теперь не кто иной, как золотодобытчик Асташев.
Иван Дмитриевич Путилин появился не один, а в сопровождении миленькой молодой барышни. Она выглядела как дама, с которой проводят вечера одинокие мужчины, знающие себе цену.
— Ох, пардон. Надо заканчивать с пирогами. Совсем фигуру потерял, прохода не даю, — игриво сказал Савин, держась за живот.
Путилин остановился и присмотрелся. Лицо этого господина показалось ему знакомым, но припомнить, где он его раньше видел, следователь не смог. На всякий случай он учтиво поклонился:
— Что вы, это моя вина!
Следователь направился к стойке администратора, а Савин, ухмыльнувшись своей удаче, проводил его весёлым взглядом и вышел из гостиницы. Ему снова удалось одурачить ищейку, и это приятно разгорячило его кровь.
Едва сделав пару десятков шагов, Савин услышал за спиной топот и окрик Путилина:
— Постойте!
С замиранием сердца корнет медленно обернулся. Путилин уверенно шагал ему навстречу. Еще минута, и он наденет на Савина наручники. Савин сжал кулаки и приготовился к сопротивлению. Однако Путилин протянул ему конверт. Это было письмо Фанни, которое корнет случайно выронил из кармана.
— Вы обронили. Видимо, когда мы столкнулись в дверях.
Следователь внимательно посмотрел на незнакомца, пытаясь вспомнить, где же он всё-таки его видел.
— Ох, благодарю! — нарочно понизив голос, воскликнул Савин.
Он уже взялся за письмо, и вдруг почувствовал, что Путилин не отпускает его.
Глаза полицейского сверлили лицо Савина, выискивая знакомые черты. Несколько секунд они безмолвно смотрели друг на друга, и наконец Путилин расплылся в довольной улыбке:
— И как же это я вас сразу не узнал?
— Мы знакомы? — удивился корнет, мысленно представив, как здоровяк Путилин сейчас накинется на него.
— Уверен. У меня идеальная память на лица. Можно сказать, феноменальная, — приставив палец к виску, сообщил Путилин.
Савин весело ответил:
— А я не могу похвастаться тем же. Видимо, поэтому и не помню вас. Позвольте.
Он быстро выдернул письмо Фанни из рук полицейского.
— Вы же тенор из Мариинского, Ипполит Петрович. Верно говорю? — убеждённо проговорил Путилин.
Савин засмеялся в ответ:
— Хотел бы я, чтоб это было так, но увы, мне ещё в детстве медведь на ухо наступил. И на голосовые связки тоже.
— Тогда прошу простить меня. Неловко вышло, — пожав плечами, разочарованно отозвался следователь.
— Не переживайте, — приободрил его корнет. — Меня часто с кем-то путают. Лицо такое.
Путилин ещё раз приветливо улыбнулся и поклонился.
Нет, он не мог ошибиться! Безусловно, он встречал этого человека прежде! И не просто встречал — говорил, общался. А вдруг он сейчас упустил опасного преступника? Эта мысль занимала голову Путилина, когда он уже вошёл в гостиницу и направился к стойке администратора:
— Могу ли я рассчитывать на номер, на срок в десять дней?
— Одна комната или две? — вежливо спросил администратор.
— Одна, — сухо ответил Путилин и оглянулся на входную дверь гостиницы. — Не скажете, кто был тот господин?
— Золотопромышленник Асташев! — гордо отозвался администратор.
— Ого! — промычал Путилин.
Приехавшая с ним молодая девица оперлась на его руку, стараясь привлечь к себе внимание, и Путилин вспомнил, зачем явился в гостиницу. Бог с ним, с этим Асташевым! Следователь тоже человек и имеет право ошибаться.
Часть четвёртая
1.
Петербуржский бордель «Экстаз» пользовался огромной популярностью у состоятельных мужчин. Вечерами со всей столицы стекались сюда любители беззаботного времяпрепровождения в компании хорошеньких легкодоступных девиц. Пожилые господа в «Экстаз» не захаживали — слишком шумно. Клиентами были, как правило, молодые офицеры, студенты из богатых семей и разнообразные бездельники, у которых водилось достаточно денег на весёлый досуг.
Визит стоил недёшево — пять рублей за «время» с девушкой, десять рублей за ночь. Но развлечение стоило таких денег! Обстановка «Экстаза» напоминала богатый дворянский особняк. Комнаты просторные, под потолками — вычурные люстры с хрустальными подвесками. В большом зале пахло жасмином и ванилью, которые добавляли в специально изготовленные красные свечи. Удобные диваны и кресла с позолоченной резьбой служили местом отдыха для клиентов. Возле них располагались серебряные столики для вина и изысканных закусок. Стены украшены узорчатыми шёлковыми обоями и картинами с античными сюжетами, на которых было много женских и мужских обнажённых тел.
Всё здесь дышало роскошью и романтикой. Девицы в коротеньких кружевных пеньюарах и прелестных туфельках с помпонами расхаживали между столиками, улыбаясь и подмигивая клиентам. Вышколенные официанты в белоснежных рубашках и полосатых жилетах подавали гостям десерты с пряными бисквитами, мармеладом и фруктами, элегантные вина, а чаще всего — шампанское. Краснощёкий пианист играл мелодии из модной оперетты «Летучая мышь».
Вот в такое нескучное заведение как-то вечером явился корнет Савин. Вид у него был расстроенный и недовольный, словно его запихнули сюда насильно. Посещение борделей не было чем-то новым для Николая. Конечно, он предпочитал общение с благородными девушками. Но когда становилось одиноко, он отправлялся к жрицам любви. А сейчас на душе было особенно тоскливо. Савин до сих пор не пришёл в себя после предательства Фанни Лир. Тело его требовало перезагрузки и отдыха, а душа — приятных ощущений.
В зале сидело несколько гостей, увлечённо беседующих с дамами. Никого из мужчин Савин не знал. Заметив свободное кресло в углу зала, он направился к нему, чтобы посидеть с комфортом и насладиться романтической атмосферой «Экстаза». Никто не взглянул на него, и сегодня это пришлось Николаю по душе. Меньше всего ему хотелось беседовать с каким-нибудь старым знакомым или стать объектом внимания для назойливых глаз.
Барышня в чёрном кружевном пеньюаре приблизилась к Николаю, плавно раскачивая бёдрами.
— Вечер добрый, сударь, — томно произнесла она. — Скучаете?
— Немножко, — в тон ей ответил Николай.
Девица села к нему на колени и вальяжно обвила рукой его шею. Она была очень привлекательна — стройная фигура, роскошные чёрные волосы, светло-зелёные глаза с длинными ресницами.
— Какой вы симпатичный, котик, — нежно проговорила она, водя пальцем по шее Николая. — Наверное, из военных? Закажите шампанского, лапуля!
Увлечённый разговором с девицей, Савин не заметил, что на него из противоположного угла зала пристально смотрит молодой человек. Это был не кто иной, как Хватов, друг Николая ещё с лицейских времён. Они не виделись с тех пор, как Савина с позором изгнали из лицея. Но Хватов мгновенно узнал старого друга. Неужели это тот самый отчаянный Колька Савин, который служил адъютантом у великого князя, а потом, по слухам, попал в тюрьму за какую-то аферу?
Впрочем, сейчас Хватову не хотелось думать о серьёзных вещах. Он решил устроить другу незабываемый сюрприз. Подозвав двух девушек, Хватов пошептался с ними, показывая на Савина. Одна из девиц, одетая в белый кисейный пеньюар, понятливо кивнула и плавной походкой, соблазнительно покачивая ляжками, направилась к Николаю. Пройдя половину пути, она вдруг остановилась и повернула в сторону коридора, где располагались комнаты для отдыха.
Корнет посмотрел ей вслед и оцепенел. Девушка была длинноногой стройной блондинкой. Её белокурые волосы свисали до самой поясницы, а талия была так тонка, что, казалось, её можно обхватить четырьмя пальцами. Словно чувствуя его остро напряжённый взор, она обернулась и бросила ему томный взгляд. Издали девушка поразительно напоминала Фанни Лир.