Страница 111 из 149
Еще один аспект получения возможной информации о семантике трипольских терракот связан с технологией их изготовления. На наш взгляд, объяснение приема лепки статуэток из двух половинок слиянием двух начал (Кусургашева А.П., 1970) несколько проблематично, поскольку сами они все же воссоздают женский образ. Зато другая технологическая особенность — замешивание теста фигурок на муке и преднамеренное помещение в полость некоторых из них зерен злаковых растений — вполне объяснима. Она указывает на прямую связь воспроизводимого в терракоте персонажа с идеей плодородия полей, с повседневными запросами и нуждами землепашцев. Так, в Луке-Врублевецкой найдено девять фигурок с отпечатками зерен (Бибиков С.Н., 1953, с. 256), а в Новых Русештах I обнаружены женские фигурки, в брюшную полость которых были положены глиняные желваки, символизирующие «зерно жизни» (Кусургашева А.П., 1970, с. 74; Маркевич В.И., 1970а, с. 64).
С точки зрения семантики антропоморфных статуэток, интересны и условия их находки. Большинство статуэток происходит из культурного слоя поселений, однако зафиксированы и особые случаи их обнаружения. В частности, в одном из жилищ поселения Сабатиновка II найдена женская статуэтка, упавшая с черепа быка, куда она была поставлена в древности (Даниленко В.М., Макаревич М.Л., 1956б). В постройке 3 на том же поселении пять женских фигурок располагались близ пяти зернотерок, а 16 — на специальном возвышении, очевидно, алтаре (Макаревич М.Л., 1960). Эти факты свидетельствуют об использовании женских статуэток при совершении сложных магических обрядов в полном соответствии с их семантической нагрузкой. В этом плане большой интерес представляет находка женских статуэток в одном из центральных жилищ поселения Гелэешти, относящегося к концу среднего периода культуры Триполье-Кукутени (Cucoş S., 1973б). Четыре глиняных статуэтки находились в большом расписном антропоморфном сосуде, вкопанном в пол в юго-восточном углу помещения и окруженном шестью расписными сосудами, установленными рядом с ним на полу. Центральный сосуд в верхней части украшен тремя белыми спиралями с черным контуром, выполненными по красному фону с тонкими черными штрихами. Нижняя часть сосуда выкрашена яркой красной краской. На шейке помещены два знака в виде рогов барана. Ручки имитируют соски женской груди. Статуэтки стояли на дне сосуда, опираясь на стенки. Две из них были расписаны и установлены одна против другой, как и две другие неорнаментированные фигурки. Все статуэтки имеют разную высоту. По-разному моделированы и животы: почти плоский и слегка выпуклый у фигурок, лишенных орнамента, и нескольких увеличенный и сильно выдающийся вперед — у расписных. У статуэтки с плоским животом и без орнамента специально отломана головка. Роспись одной из фигурок выполнена по белой облицовке коричневато-красными широкими полосами, нанесенными горизонтально по бедрам и коленям; головка и концы соединенных в столбик ног окрашены черной краской. Вторая статуэтка расписана по естественной поверхности обожженной глины. Черные полосы, более тонкие и часто расположенные, проведены от пояса на бедра; концы соединенных ног и головка окрашены в черный цвет. На обеих фигурках внизу живота оставлен незакрашенный треугольник, направленный вершиной вверх. Узоры на груди и спине этих фигурок почти совпадают.
Орнамент из параллельно расположенных полос известен уже в раннем Триполье. Возможно, он символизирует растение, произрастающее из тела существа, изображаемого статуэткой. Совпадение подобных орнаментов на статуэтках, происходящих с отдаленных территорий, свидетельствует о копировании разными мастерами какого-то единого известного им образца, на что уже обращала внимание Т.Г. Мовша (Мовша Т.Г., 1973, с. 19). Окраска статуэток, преднамеренная их обмазка или покрытие слоем земли могут быть связаны с определенными магическими обрядами ранних земледельцев. Для более позднего времени, в частности в античных городах и сельских поселениях Северного Причерноморья, зафиксированы находки обмазанных или помещенных в комок земли статуэток, которые, как предполагают исследователи, должны были символизировать захоронение зерна в земле или сошествие богини плодородия в подземное царство (Руслева А.С., 1971; Кругликова И.Т., 1966).
На особое значение образа, воплощенного в женских статуэтках, указывает и обычай помещения их в могилы. В Выхватинском могильнике (табл. LXXXIX, 8) женские фигурки обнаружены преимущественно в детских захоронениях, но встречались и в отдельных богатых погребениях взрослых мужчин (Пассек Т.С., 1961а, с. 171). В усатовских грунтовых и курганных погребениях их находили (по одной-две) в заполнении могильных ям, поверх каменных закладок могил, среди камней кромлеха, в культовых ямах (Селинов В.И., Лагодовская Е.Ф., 1940; Патокова Э.Ф., 1957; 1979).
Мужские трипольские статуэтки единичны, что, впрочем, характерно и для большинства памятников других раннеземледельческих культур. На ранних этапах Триполья фигурки мужчин с гипертрофированными признаками пола скорее всего связаны с магией плодородия, как и женские скульптуры (Бибиков С.Н., 1953). Отдельные образцы сидящих мужских фигурок иконографически восходят к известным балканским статуэткам типа «мыслитель». Имеются также фигурки мужчин с изображением широкого пояса или перевязки через плечо, предназначенной, судя по аналогиям, для подвешивания кинжала (табл. LVI, 9). Так, среди северобалканских статуэток представлен редчайший экземпляр, на котором кинжал в ножнах изображен висящим на груди на перевязи через плечо. Эта статуэтка принадлежит культуре Чернавода III, синхронной позднему Триполью (Berciu D., 1960, р. 81, fig. 16, 1). Трипольские мужские статуэтки с изображением перевязи Т.Г. Мовша связывает с обрядом посвящения юношей в воины (Мовша Т.Г., 1973, рис. 12), однако следует заметить, что порой перевязь имеют и женские статуэтки. Крайне редки мужские статуэтки, воспроизводящие воинов-предводителей. Несомненно, часть из них отражает развитие культа почитаемых предков, в числе которых могли бы быть и удачливые военные вожди. На поздних этапах энеолита фигурки мужчин-воинов появляются также в Средней Азии (Массон В.М., Сарианиди В.И., 1973).
Трипольская зооморфная пластика достаточно разнообразна, хотя по численности значительно уступает антропоморфной. Преобладают изображения различных домашних животных, прежде всего, быка с мощными рогами, а также коровы с полным выменем, барана, козла, свиньи и собаки. Лепные головки этих животных нередко украшают сосуды, предназначенные для приготовления пищи. Показательно обнаружение фигурок рогатых животных на дне очага на поселении Незвиско III (Черныш Е.К., 1962). Очевидно, они были брошены в огонь преднамеренно, в ритуальных целях. На поселении Болбочь найдена статуэтка барана с двумя крохотными кусочками меди во лбу (Маркевич В.И., 1981, с. 158). Не исключено, что она тоже использовалась при совершении обрядов.
Ряд фактов указывают на особую роль быка и собаки в идеологических представлениях и обрядовых действиях трипольско-кукутенских племен. Выше уже упоминалось соединение образов быка и женского божества в орнаментике статуэток и расписных сосудов, на «рогатых» глиняных амулетах и фигурных ручках черпаков. Отмечались и случаи совместных находок черепа быка с антропоморфными статуэтками. Кроме того, черепа быков с уцелевшими рогами неоднократно зафиксированы в жилищах трипольцев, в частности в Сабатиновке II и Луке-Врублевецкой. В последнем случае череп быка был зарыт перед очагом и перекрыт каменной плитой (Бибиков С.Н., 1953). В одном из усатовских курганов (курган 9 могильника I) в восточном проходе кромлеха обнаружена высеченная из известняка голова быка, обращенная лобной частью на восток (Патокова Э.Ф., 1979, с. 60), что, видимо, можно рассматривать как проявление культа солнечного божества. О глубоком проникновении этого культа в жизнь земледельческих общин свидетельствует обилие и разнообразие символов солнце-быка включенных в орнаментальные композиции керамических изделий (табл. LXVII, 2; LXXXII, 2–7; XCII, 2, 6, 12).