Страница 145 из 258
они выглядели, словно обглоданные деревья. В Нанси, что в Лоррене, когда сестра французского короля Генриха II и супруга тамошнего герцога Клодин Валезия скончалась{1793}, все храмы были закрыты на сорок дней, нигде не молились, не служили мессы, кроме как в комнате, где лежала усопшая, все сенаторы были в черном и «в течение двенадцати месяцев повсюду в городе запрещено было петь и танцевать»[2307].
Как были мы все в Англии потрясены утратой нашего Тита, deliciae humani generis [любимца рода человеческого], безвременной кончиной принца Генриха{1794}, как если бы вместе с ним расстались с жизнью все наши любимейшие друзья! Даже смерть Скандербега и та не была так горько оплакана в Эпире[2309]. Одним словом, это напоминает его[2310] рассказ о том, какую бессмертную радость, immortaliter gavisus, испытывал Кернервон, получив известие о рождении своего сына Эдуарда Первого; точно так же, но только в обратном смысле, можно сказать, испытываем мы в связи с кончиной друзей бессмертную скорбь, immortaliter gementes, и сколь мы все ни разнимся друг с другом, все же, подобно горлицам, навеки бываем удручены такой утратой.
Есть и другая печаль, и связана она с потерей преходящих благ и состояния; она в равной мере снедает нас и может следовать рука об руку с предыдущей: тщетно потраченное время, утрата чести, должности, доброго имени, напрасно потраченные усилия, крушение надежд тоже доставляют немало мук, однако, насколько я могу судить, нет большего мучения или большей утраты, которые быстрее всего приводят к описываемому мной недугу и ранят сильнее, нежели, как сказано у поэта, потеря денег:
такая потеря исторгает у нас неподдельные слезы, беспрерывные вздохи, повергает наши сердца в глубокую печаль и часто служит причиной постоянной меланхолии. Гвианери (tract 15, 5 [трактат 15, 5]) указывает на это, как на особую причину: «Утрата друзей и потеря состояния ввергают, как я наблюдал, многих людей в глубокую меланхолию, поскольку они непрерывно об этом думают»[2312]. О тех же причинах твердит Арнальд Вилланова (Breviar. Lib. I, cap. 18, ex rerum amissione, damno, amicorum morte [Краткое изложение. Кн. I, гл. 18, утрата имущества, убытки, смерть друзей] и пр. Одна нужда способна довести человека до безумия, sans argent, безденежье становится причиной глубокой и мучительной меланхолии. Многие страдают по этой причине, подобно ирландцам[2313]{1795}, которые предпочитали скорее быть раненными в руку, нежели повредить свою саблю; вот так и люди предпочтут обычно скорее лишиться жизни, нежели своего добра, и очень долго убиваются, если такое действительно с ними произошло, говорит Платер[2314], «а из множества такого рода предрасположений складывается характер». Монтан[2315] и Фризимелика пользовали молодого человека двадцати двух лет, впавшего в меланхолию, ob amissam pecuniam, из-за денег, которые он по несчастью потерял. Скенкий упоминает историю о другом меланхолике, ставшем жертвой собственного безрассудства и истратившем весь свой капитал, затеяв ненужное строительство. Роджер, богатый епископ Солсберийский[2316], exutus opibus et castris a Rege Stephano, у которого король Стефен отнял все его добро, vi doloris absorptus, atque in amentiam versus, indecentia fecit, от горя помешался в уме и не отдавал себе больше отчета ни в своих речах, ни в поступках. Нет ничего более обычного для людей, оказавшихся в таком положении, как самоубийство под влиянием душевных мук. Один бедняга решил было повеситься, как изящно изложил в своей отточенной эпиграмме Авзоний[2317], однако, найдя случайно горшок с деньгами, отшвырнул веревку и возвратился домой в прекрасном расположении духа, а тот, кто спрятал это золото, не обнаружив его на заветном месте, в отчаянии повесился на той самой брошенной другим веревке.
Вот какие роковые последствия могут повлечь за собой нужда и бедность. Следствие ли это поручительства, кораблекрушения, пожара, солдатского грабежа и мародерства или каких-нибудь других потерь — не имеет никакого значения, результат будет тот же самый, то же самое безысходное отчаяние, будь то в провиниции или в городах, равно как и в жизни любого отдельного человека. Римляне были ужасно подавлены после битвы при Каннах{1797}, мужчины были поражены страхом, а глупые женщины рвали на себе волосы и стенали. Венгры, когда их король Ладислав и храбрейшие воины погибли в сражении с турками{1798}, Luctus publicus [объявили национальный траур]. Венецианцы, когда их силы были побеждены французским королем Людовиком, когда французский и испанский короли, папа, император — все сговорились против них в Камбрэ{1799}, а французский герольд объявил сенату о начале войны против них: Lauredane, Venetorum dux [Лоредано, дож Венеции и т. д.], — и венецианцы потеряли Падую, Брешию, Верону, Форум Джулию{1800}, то есть все свои земли на континенте, и у них не осталось больше ничего, кроме самого города Венеции, и urbi quoque ipsi, повествует Бембо[2318]{1801}, timendum putarent, они опасались, что и тот будет захвачен, tantus repente dolor omnes tenuit, ut nunquam alias, пережили столь жалкое падение, что привели Венецию в такое плачевное состояние, в каком она никогда прежде не оказывалась. В 1527 году, когда Рим был отдан Бурбоном на разграбление{1802}, солдаты так бесчинствовали, что храмы были превращены в конюшни, старинные памятники, книги превращены в подстилки для лошадей или сожжены, как солома; реликвии, дорогие картины изуродованы, алтари разрушены, роскошные драпировки, ковры растоптаны в грязи[2319]; гнусные негодяи насиловали жен и любимейших дочерей на глазах у их отцов и мужей[2320], подобно тому как дочь Сеяна была публично обесчещена палачом{1803}; дочери аристократов и самых состоятельных горожан, которых берегли для ложа королей, стали добычей любого простого солдата и превращены в наложниц, а самих сенаторов и кардиналов волокли волоком по улицам, подвергнув затем изощренным пыткам, чтобы вынудить у них признание, где спрятаны их деньги; трупы бесчисленных жертв валялись на улицах, распространяя зловоние; и мозг из разможженных детских головок был разбрызган на глазах у матерей. Сколь прискорбно было глядеть на это зрелище, когда прекрасный город столь неожиданно подвергся разграблению, а его богатые жители, еще недавно наслаждвшиеся всевозможными радостями жизни, были сосланы нищенствовать в Венецию, Неаполь, Анкону и т. д. «Эти горделивые дворцы, которые даже и теперь возносят свои купола к небесам, были в одно мгновение низвергнуты в глубины преисподней»[2321]. И кого такое бедствие не повергнет в уныние? Поэт Теренций, как считают некоторые, утопился{1804} вследствие утраты своих комедий во время кораблекрушения. Когда бедняк, ценой постоянного недоедания скопивший наконец небольшую сумму, в одночасье ее теряет или ученый, посвятивший своим занятиям долгие часы, видит, что его труды оказались напрасными, чего же еще другого можно в таком случае ожидать? Я могу заключить вместе с Григорием{1805}: Temporalium amor, quantum afficit, cum hoeret possessio, tantum, quum subtrahitur, urit dolor, обладание богатством не доставляет нам столько радости, сколько мучений приносит его утрата.
2306
Maph. [Мафей <Вегий>.]
2307
Ortelius, Itinerario. [<Абраам> Ортелий. Путешествие <«Itinerarium» (1584)>.] Ob a
2308
Virg. [Вергилий. <Буколики, V, 24–27, пер. С. Шервинского.>]
2309
См. Barletius, de vita et ob. Scanderbeg. lib 13 Hist. [Барлеций. О жизни и смерти Скандербега, кн. XIII, История.]
2310
Matt. Paris. [Мэтью Парис. <Historia major; здесь, в частности, описывается рождение и крещение Эдуарда I в 1239 году.>]
2311
Juvenalis. [Ювенал. <Сатиры, XIII, 134.>]
2312
Multi qui res amatas perdiderant, ut filios, opes, non sperantes recuperare, propter assiduam talium considerationem melancholici fiunt, ut ipse vid. <Гвианери. Practica. — КБ.>
2313
Stanihurstus, Hib. Hist. [Станихерст. История Ирландии.]
2314
Cap. 3. [<Платер. Praxeos… tractatus.> Гл. 3. <КБ.>] Melancholia semper venit ob jacturam pecuniae, victoriae repulsam, mortem liberorum, quibus longo post tempore animus torquetur, et a dispositione sit habitus.
2315
Consil. 26. [Совет 26.]
2316
Nubrigensis. [Нюбригенсис <Уильям из Ньюбери. История Англии («Res Anglicae») I, 6. — КБ; см. прим. 144.>]
2317
Epig. 22. [<Авзоний.> Эпиграммы, 22 <на самом деле — 14; оттуда же и приведенное вслед за тем латинское двустишие (3–4)>.]
2318
Lib. 8 Venet. Hist. [<Пьетро Бембо.> История Венеции, кн. VIII.]
2319
Templa ornamentis nudata, spoliata, in stabula equorum et asinorum versa, etc. Infulae humi conculcatae pedibus, etc.
2320
In oculis maritorum dilectissimae conjuges ab Hispanorum lixis constupratae sunt. Filiae magnatum toris destinatae, etc.
2321
Ita fastu ante unum mensem turgida civitas, et cacuminibus coelum pulsare visa, ad inferos usque paucis diebus dejecta.