Страница 110 из 258
ПОДРАЗДЕЛ IX
Гнев как причина меланхолии
Гнев — это состояние расстройства, направляющее наши жизненные силы наружу и приуготовляющее тело к меланхолии и даже безумию: Ira furor brevis est [Гнев есть безумье на миг{1388}], и, как считает Пикколомини[1720], одна из трех самых неистовых страстей. Аретей, точно так же, как и Сенека (ep. 18, lib. I [кн. I, письмо 18]), определял его как особую причину этой болезни[1721]. Маньино приводит следующее объяснение: Ex frequenti ira supra modum calefiunt[1722], он приводит к перенагреву тела, и если это происходит слишком часто, то переходит в явное безумие, говорит Св. Амвросий{1389}. Существует известная поговорка: Furor fit laesa saepius patientia? Самая терпеливая душа, если ее часто провоцировать, будет доведена до безумия; так можно и святого превратить в дьявола, вот почему, судя по всему, Василий в своем пастырском наставлении de Ira [о Гневе] называет это Tenebras rationis, mor bum animae, et daemonem ssimum, помрачением рассудка и злым демоном. Лукиан в Abdicato, tom I[1723] [Лишенном наследства, т. I] тоже считает, что эта страсть приводит к такому результату, особенно у старых мужчин и женщин. «Гнев и клевета, — говорит он, — именно их приводит в первую очередь к такому расстройству и некоторое время спустя оборачивается безумием: есть много причин, приводящих женщин в ярость, особенно если они слишком любят или ненавидят, или завидуют, чересчур предаются печали или раздражению, — все это мало-помалу доводит их до этого недуга». Из склонности это переходит у них в привычку — ведь между безумцем и сердитым человеком, особенно в момент вспышки гнева, не существует никакого различия; гнев, как описывает его Лактанций (lib. de Ira Dei, ad Donatum, cap. 5 [кн. о Гневе Божием, к Донату, гл. 5]), это saeva animi tempestas и пр.[1724], жестокая буря в душе человека, «заставляющая его глаза сверкать огнем и пристально уставиться на что-то, скрипеть зубами; он начинает заикаться, бледнеет или краснеет, а что может послужить наиболее опасным подражанием безумцу?».
Они становятся на время безрассудны, непреклонны, слепы, подобно животным и чудовищам, не отдают себе отчета в своих словах и поступках, проклинают, богохульствуют, поднимают на смех, дерутся и вытворяют еще невесть что. Способен ли безумец сотворить что-либо большее? Как говорится в одной комедии; Iracundia non sum apud me[1726], Я вне себя <от гнева>. Если эти приступы особенно сильны, продолжительны или часты, тогда они, без сомнения, приводят к безумию. Монтан (consil. 21 [совет 21]), в числе пациентов которого был один еврей-меланхолик, считал именно это главной тому причиной: Irascebatur levibus de causis, он слишком легко давал волю своему гневу. У Аякса не было никакой иной причины, приведшей его к безумию, а Карла Шестого, французского короля-лунатика, постигло это несчастье, оттого что, охваченный жаждой мести и злобой, он доходил в этой страсти до крайности; ожесточившись против герцога Бретани[1727]{1390}, он несколько дней подряд не мог ни есть, ни пить, ни спать и в конце концов приблизительно в дни июльских календ 1392 года и вовсе впал в безумие; усевшись верхом на лошадь, он обнажал свой меч и принимался разить им каждого, оказавшегося случайно поблизости; и в таком состоянии он пребывал до конца своих дней (Aemilius, lib. 10 Gal. Hist.). У Эжезипа{1391} (de excid. Urbis Hieros. lib. I, cap. 37 [о падении Иерусалима, кн. I, гл. 37]) есть сходная история об Ироде, которого приступ гнева довел до безумия: вскочив с постели, он убил Иосифа, и это была далеко не единственная его безумная выходка; весь двор еще долго после этого никак не мог его утихомирить[1728]; он испытывал иногда сожаление, раскаивался и даже очень сокрушался о содеянном, postquam deferbuit ira, когда его ярость остывала, но вскоре затем вновь совершал насилие. У людей горячих и холерического темперамента ничто не приводит так быстро к безумию как эта гневливость; помимо многих других недугов, как замечает Пелезий (cap. 21, lib. I, de hum. affect. causis [гл. 21, кн. I, о причинах человеческих страстей]): Sanguinem imminuit, fel auget она [уменьшает кровь и увеличивает количество желчи] и, как полемически утверждает Валезий (Med. controv. lib 5, contro. 8 [Медицинские противоречия, кн. V, противоречие 8])[1729], очень часто окончательно их губит. Но если бы это было наихудшим последствием такой страсти, она была бы еще более или менее терпима, однако «она разрушает и подчиняет себе целые города[1730], семьи и царства»[1731]{1392}. Nulla pestis humano generi pluris stetit, говорит Сенека (de Ira, lib. I [о Гневе, кн. I]), ни одна чума не принесла человечеству столько вреда. Загляните в наши исторические записи, и вы почти не найдете в них никакого иного предмета, кроме рассказов о том, что содеяло сборище одержимых людей[1732]. А посему мы поступим весьма похвально, если внесем в нашу литанию помимо прочего и следующее: «Милосердный Боже, избави нас от душевной слепоты, от гордости, тщеславия и лицемерия, от зависти, ненависти и злобы, от гнева и всех подобных им губительных страстей».
ПОДРАЗДЕЛ X
Неудовлетворенность, Заботы, Несчастья и пр. как причины Меланхолии
Неудовлетворенность, заботы, испытания, несчастья и многое другое, служащее причиной наших душевных мук, горя, страданий и тревог, — все это вполне уместно соединить в таком подразделе; правда, согласно суждениям некоторых людей, может показаться, что соединять их вместе нелепо, и все же Аристотель в своей «Риторике»[1733] определяет заботы, точно так же, как и зависть, соперничество и прочее, тем же словом — горести, а посему, думается мне, и я могу точно так же поместить их в этом перечне досаждающих причин, поскольку, подобно всем остальным, они являются одновременно и причиной и симптомом этого недуга, влекут за собой сходные неудобства и большей частью сопровождаюся мукой и болью. Об этом свидетельствует и общая этимология: cura quasi cor uro [забота = я иссушаю свое сердце]; dementes curae, insomnes curae, damnosae curae tristes, mordaces, carnifices и т. п., уязвляющие, снедающие, гложущие, жестокие, горькие, болезненные, печальные, гнетущие, мертвенно-бледные, мрачные, печальные, невыносимые заботы, как характеризуют их поэты[1734], и ведь земные заботы столь же неисчислимы, как и песок морской. Гален[1735], Фернель, Феликс Платер, Валескус из Таранты и др. считают печали, несчастья и даже любые душевные разлады и тревоги главными причинами, поскольку они лишают нас сна, препятствуют пищеварению, иссушают тело и поглощают его вещество. Они не столь уж многочисленны, однако их причины разнообразны, и среди тысячи людей не сыскать хотя бы одного свободного или способного защититься от них, кого Ate dea [богиня Ата], у которой, как сказано
1720
Grad. I, cap. 54. [<Пикколомини. Universa philosophia. — КБ.> Ступень I, гл. 54.
1721
Ira et moeror et ingens animi consternatio melancholicos facit. — Areteus. [Аретей.] Ira immodica gignit insaniam.
1722
Reg. Sanit. Parte 2, cap. 8 In apertam insaniam mox ducitur iratus [<Маньино.> Здоровый режим, часть 2, гл. 8. Гневливый человек влеком к прямому безумию.]
1723
Gilberto Cognato interprete. [В переводе Джильберто Коньято. <Коньято и Самбук — издатели сочинений Лукиана, но в действительности этот текст приведен Бертоном в версии Эразма. — КБ.>] Multis, et praesertim senibus, ira impotens insaniam facit, et importuna calumnia; haec initio perturbat animum, paulatin vergit ad insaniam. Porro mulierum corpora multa infestant, et in hunc morbum adducunt, praecipue si quem oderint aut invideant, etc; haec paulatim in insaniam tandem evadunt.
1724
Saeva animi tempestas, tantos excitans fluctus ut statim ardescant oculi, os tremat, lingu titubet, dentes concrepant, etc.
1725
Ovid. [Овидий. <Наука любви, III, 503–504, пер. М. Гаспарова.>]
1726
Terence. [Теренций <Самоистязатель, 918–919, пер. А. Артюшкова.]
1727
Infensus Brita
1728
Indignatione nimia furens, animique impotens, exsiliit de lecto, furentem non capiebat aula, etc.
1729
An ira possit hominem interimere. [Способен ли гнев убить человека. <Название главы у Валезия. — КБ.>]
1730
Подобно Трое: saevae memorem Junonis ob iram [«из-за гнева жестокой злопамятной Юноны» <Вергилий. Энеида, I, 4>].
1731
Абернети. <A Christian and Heavenly Treatise (Лондон, 1615); Джон Абернети (Abernethy) в свою очередь цитирует трактат Сенеки «О Гневе».>
1732
Stultorum regum et populorum continet aestus. [Много неистовых дел безрассудных царей и народов. <Гораций. Послания, I, 2, 8, пер. Н. Гинцбурга.>]
1733
Lib. 2. [Кн. II.] Invidia est dolor, et ambitio est dolor, etc.
1734
Insomnes, Claudianus; tristes, Virg.; mordaces, Luc.; edaces, Hor.; moestae, amarae Ovid.; damnosae, inquietae, Mart.; urgentes, rodentes, Mant., etc. [Недремлющие, Клавдиан <Против Руфинуса, I, 38>; докучные, Вергилий <Георгики, IV, 531>; грызущие, Лукан <Фарсалия, II, 681>; гнетущие, Гораций <Оды, II, 11, 18>; удручающие, горькие, Овидий <Письма с Понта, I, 10, 3>; губительные, неутихающие, Марциал <X, 30, 3>; неотступные, гложущие, Мантуанец <Мантуанцем называют обычно родившегося в Мантуе Вергилия, но кого именно здесь имеет в виду Бертон, установить не удалось> и пр.
1735
Galen, lib. 3, cap. 7, de locis affectis. Homines sunt maxime melancholici, quando vigiliis multis, et sollicitudinibus, et laboridus, et curis fuerint circumventi. [Гален, кн. III, гл. 7, Люди более подвержены меланхолии, когда их донимают бессонница и множество хлопот, тревог и забот.]