Страница 45 из 122
Глава двадцатая Графское гостеприимство
— Ты разводишь огонь прямо в пороховом погребе, — сказал Беренар. — Лучше бы солдаты его не догнали.
— Чтобы другой прибрал его к рукам? Нет уж! Это настоящее золото, брат. И оно теперь наше. Не бойся, я сказал! Дудку у колдуна ты отобрал, три сторожа не сводят с него глаз…
— Не дудку, — уточнил Беренар. — Флейту.
— Один черт! Я — воин! Музыка — это по твоей части. Ты же сам сказал: мы его приручим и используем.
— Сказал. Пока не увидел, как он за пару мгновений наколдовал почти десять парижских ливров золота!
— Вот именно! Нашего золота!
— Дьявол! Если он так может, да так быстро, то я уже ни в чем не уверен. Дать ему флейту, что дальше? Дунет разок — и не останется ни тебя, ни меня, ни нашего родового замка. Разве что колдун сам вознамерится здесь пожить. По крайней мере, я на его месте поступил бы именно так!
— А отдал бы ты оружие, когда тебя собираются поджарить? — язвительно спросил маркграф.
Беренар покачал головой.
— А он отдал. Потому что — простолюдин. Чернь. У них в крови повиновение. Крестьянская кляча никогда не станет боевым жеребцом.
— Эберт, Эберт! — Беренар снова опять засмеялся. — Он больше не чернь. Он — колдун. Его надо устранить. Тихо. Незаметно. Воткнуть маленький ножик вот сюда, — Беренар постучал согнутым пальцем по груди. — И всем станет хорошо.
— Договориться с ним — это была твоя идея, брат, — напомнил маркграф. — Великолепная идея! Лучшая всех! Одного только наколдованного золота хватит, чтобы нанять тысячу воинов!
— Это скверное золото, — сморщился Беренар. — Видел письмена на монетах? Дьявольские письмена!
— Вздор! Золото есть золото! Письмена! Ха! Золото неверных ничуть не хуже того, что чеканит Руго! Если у нас будет золото, Руго конец. И кто мешает выбить на монетах мой профиль?
— Ты всегда норовил урвать самый большой кусок, — покачал головой Беренар.
— И ты всегда помогал мне. Ты со мной, брат? — Эберт поднялся. — Ты со мной, принц Беренар?
Своды в покоях — гулкие, каждое произнесенное слово усиливается и наполняется обертонами.
— С тобой… мой король. Вот только не слишком ли большой кусок на этот раз? Как бы нам не поперхнуться.
— Не поперхнемся! — отрезал Эберт. — Подумал бы лучше, как сделать колдуна совсем безопасным!
— Разве я не сказал?
Пальцы Беренара совершили изящное движение. Изящное и недвусмысленное.
Эберт подскочил к брату, схватил, встряхнул свирепо:
— Живой он мне нужен, живой!
Беренар отцепил его руки от своего, трехцветного, по фамильному гербу, пурпуэна (
— Кружева изорвешь, — проворчал он.
— Извини!
Маркграф снова заметался по комнате: от огромного, с бронзовыми фигурами камина к гобелену, увешанному оружием. Тяжелый, ало-черный плащ Эберта — как крылья демона.
— Брат! Ты же умен, как старый лис! Придумай что-нибудь!
Беренар улыбнулся. Похвала доставила ему удовольствие.
— Мы должны узнать о колдуне побольше. Не о его колдовстве, а о нем самом.
— Побольше? — Маркграф натужно рассмеялся. — Да мы знаем даже, с какой девкой он первый раз валялся на сене! Старик, который учил его играть на флейте, он, кажется, был придворным музыкантом?
— Был, — подтвердил Беренар.
— И как же он оказался в Лилле?
— Руго дал ему пинка. Когда зарезали Каролуса.
— Точно, — кивнул Эберт. — Хромой разогнал весь театр Каролуса. Не любит ни музыки, ни лицедейства. А какие у Каролуса были мимы! Жаль, ты не видел, брат!
— Жаль, — согласился Беренар. — Но мне тогда было пять лет. Наш батюшка намеревался представить меня королю, но не успел.
— Да что мимы, — вздохнул Эберт. — Каролус был великий государь. А Руго Хромой просто мешок жира.
— Жира и желчи, — заметил Беренар. — Мог старик научить нашего малыша колдовским штучкам?
— Петар говорит, старикашка не убьет и муравья своей игрой. И не создаст ничего, кроме дурного запаха.
— Узнаю речь твоего капитана! — засмеялся Беренар. — Но если так, кто научил нашего гостя?
— Дьявол его научил! — буркнул Эберт.
Беренар переплел пальцы, прищурился:
— Не боишься брать в союзники дьявола, братец?
— Почему бы и нет? Если Бог не сумел защитить своего главного слугу там, в Риме, не худо заручиться помощью его противника!
Беренар покачал головой.
— Не умри Каролус, все было бы иначе.
— Но Каролуса зарезали, а Руго вот-вот схватит нас за горло. Говорю тебе, брат, Хромой для нашего рода — хуже дьявола. А колдуну убрать его — раз плюнуть. Так почему бы мне не стать вторым Каролусом, а? Так и сделаю. Возьму коронное имя — Каролус Магнус Второй!
Эберт расхохотался.
— Дело за малым, — заметил Беренар. — Сущий пустяк: сделать так, чтобы паренек играл нашу музыку. Особенно когда воины Хромого окажутся под этими стенами?
— Это не скоро, — отозвался маркграф. — Пока он узнает о смерти Да Арта, пока соберется в поход…
— Есть мысль! — перебил Беренар.
Эберт уставился на младшего брата.
— Мне надо поболтать с колдуном, — сказал тот. — Наедине. Без тебя.
— Зачем? — насторожился маркграф.
— Я хочу предложить ему кое-что приятное.
— Я уже предлагал. Я обещал ему все.
— Все? — Беренар рассмеялся. — Что можно пообещать тому, кто создает золото из воздуха!
— Я обещал ему защиту и покровительство. Народ, как ты знаешь, скверно относится к колдунам. Епископ охрип, требуя, чтобы совет его поджарил. Не забудь, это я велел отпустить его!
— Чернь до сих пор волнуется. Епископ желчью плюется.
— К дьяволу чернь! — сердито крикнул Эберт. — К чертям епископа! Это мой суд! И мой файф! И епископ тоже мой! А теперь выкладывай! Я же вижу, ты что-то надумал!
Беренар помедлил. Его развлекало нетерпение старшего брата.
— Первым делом, братец, убери от него солдат, — сказал он наконец. — Я хочу, чтобы он доверял мне, и потому пусть он видит, что и я ему доверяю!
— Это риск!
— Эберт! Неужели ты думаешь, что
— Что же?
— Алионель.
Когда Акль проснулся, солдат рядом не было. Зато подле его постели на полу стояли кувшин с элем и блюдо с жареными куропатками, уложенными на пшеничную лепешку.