Страница 41 из 56
Должен, а выполнит ли? Этот вопрос мучил Куратора с той самой минуты, когда командир патрульного корабля сообщил ему, что агент по кличке Примат высажен на третьей планете системы желтого карлика. Мучил его он и в тот момент, когда в насыщенном растворе рабочего терминала начало кристаллизоваться закодированное личным шифром Куратора сообщение. С трудом дождавшись окончания процесса, он провел по многогранной поверхности клешней, и на мгновение матерый квадролид превратился в беспомощную личинку, оказавшуюся в пасти свирепого пластуна-мимикроида.
Сообщение гласило: «Мой Соргот! По нашему недосмотру птичья клетка попала в обезьянник. Приматы возбудились. Скоро полетят перья. Таркан».
К счастью, в кабинете Куратора никого, кроме него самого, не было, поэтому никто не услышал зловещего треска его раздвигающегося панциря.
Глава 32
Ничего путного Аля не придумала ни ночью, засыпая, ни утром.
Миша, едва позавтракав, поднял тяжеленный рюкзак с привезенными из Нижнеярска железками, прихватил сломанный телевизор и уединился в мастерской. Оттуда немедленно раздался стук молотка, повизгивание ножовки по металлу, жужжание сверла. Прислушиваясь к этим звукам, Аля копошилась на кухне, с грустью думая, что не сказала вчера самого главного — о своей беременности, но не соваться же с этим сообщением к нему в мастерскую. Может, Миша починит, наконец, телевизор? Дело терпит — не завтра же рожать.
Муж работает, и жене надо. Окинув хозяйским взором дом, Алевтина обнаружила признаки запустения, которые ускользнули от нее, когда она наводила порядок накануне.
Оказалось, что работы у хозяйки невпроворот, и к обеду она не управилась. А когда убрала наконец в дальний угол тряпку, веник и совок, сообразила, что ни самого обеда, ни ужина приготовить не успела. Хороша хозяйка… Аля метнулась к рукомойнику, потом — во двор, яйца собрать из-под несушек, но пробегая мимо мастерской, удивилась тишине. И вспомнила, что уже давно не слышала, как Миша работает. Сменила траекторию, рванула дверь на себя. В тусклом свете уходящего дня отчетливо был виден верстак, заваленный металлической стружкой и обрезками цветного провода, закапанный канифолью, тускло поблескивающий серебристыми нашлепками припоя, молоток, пассатижи, отвертки, паяльник и даже — раскуроченный телевизор. Миши не было.
Аля машинально прикоснулась к кожуху паяльника — чуть теплый. Выходит, ушел муж совсем недавно и, похоже, унес с собой то, над чем трудился. Нехорошее предчувствие зашевелилось у нее в душе, хотя она прекрасно понимала, что сегодня Миша далеко уйти не может. Поход с группой школьников — это не прогулка по окрестностям, к нему действительно нужно подготовиться. Нет, предчувствие не имело отношения к сегодняшней отлучке мужа — Але не нравилась сама идея похода с кружковцами. Может быть, потому что Миша относился к нему уж слишком серьезно? Вот и в Нижнеярске пропадал почти целый месяц. Чем он там столько времени, спрашивается, занимался?
А что если он нашел в областном центре другую? Приехал в большой город по делам, встретил местную красотку и влюбился. Красотка оказалась не слишком взыскательной особой, приветила приезжего у себя и не отпускала, покуда не надоел. Картинка получилась столь анекдотичной, что Аля даже прыснула в кулак. Нет, глупости это все. Что-то иное держало Мишу в Нижнеярске, что-то серьезное — и вряд ли связанное с походом или, по крайней мере, не только с ним. Аля машинально потянула из путаницы металлической стружки жесткий завиток, и ее вдруг осенила та самая мысль, которую она тщетно пыталась ухватить со вчерашнего вечера, когда они с Мишей сидели на завалинке и смотрели на звезды.
Догадка эта была настолько страшной, что Аля закричала, словно от нестерпимой боли. Нет-нет-нет! Этого не должно быть! Он не может так поступить с нею! Она же столько ждала его. Столько вытерпела. Она сделала для него все что могла! И сделает еще больше. Отдаст ему всю себя, до последней кровиночки. Лишь бы он остался с нею. Не уходил. Не бросал ее с маленьким Вадиком — ведь это его сын! Неужели же Миша не хочет встретить ее из роддома, взять в руки крохотное тельце, прижать его к сердцу? А потом, гулять с малышом в коляске, гордо показывать знакомым, укачивать на ночь, а когда сын подрастет — рассказывать ему свои сказки о невероятных приключениях в далеком космосе?..
Первый шок прошел, боль отпустила сердце, к Але вернулась способность рассуждать более-менее хладнокровно. Если бы Миша хотел от нее уйти, он бы не вернулся из Нижнеярска. В конце концов, справка о потере паспорта у него на руках, деньги он забрал почти все, какие были в доме, — пришлось даже снять со сберкнижки. Окажись муж беглым преступником, лучшей возможности и представить было нельзя, но он вернулся. Зачем? Чтобы сдержать обещание, данное кружковцам, и сходить с ними в поход? Это на него похоже. Миша всегда выполняет, что обещал. И никогда не лжет. Он никогда не обещал, что останется с ней навсегда, а значит, не связан словом. Вот что страшно…
Надо немедленно его отыскать и вымолить, нет — вырвать у него обещание, что не бросит… Рассказать о будущем ребенке, может тогда дрогнет его сердце? Но можно ли умолить человека, видевшего собственными глазами, как скрещиваются над обреченной планетой испепеляющие лучи бортовых орудий звездолетов Амарогролской империи? Можно ли вырвать слово у того, кого рвали клыками чудовищные обитатели безводных пустошей Салахара? По силам ли ей, скромной провинциальной учительнице, остановить звездного скитальца, который пересек Галактику вдоль и поперек?
Нет, все это чепуха. Глупые бабьи надежды на силу своих слез и неодолимость любви. Не об этом сейчас нужно думать, не на это надеяться. Сейчас важно понять, зачем ему этот турпоход с малопихтинскими пацанятами. Именно в нем вся загвоздка. Спросить у самого Миши? Бесполезно. Врать он не станет, но и отвечать — тоже. А может — не спрашивать? Пойти сейчас к Корнелии Степановне и потребовать, чтобы та запретила этот поход. Все-таки она пока завуч. А если эта потомственная интеллигентка начнет либеральничать, обратиться к историчке Володиной. Пусть Пожарная Сирена проявит принципиальность, коль уж она так беспокоится об их с Мишей моральном уровне. Или еще проще — сообщить Марьину, он обязан не допустить, чтобы находящийся под следствием гражданин нарушил условия своего временного освобождения из-под стражи, или как это у них называется…
Последний вариант настолько понравился Алевтине Казаровой, что она решительно отшвырнула злополучную стружку и вернулась в дом — приводить себя в порядок и переодеваться. Тщательно умылась. Кинулась к комоду, выдергивая все ящики подряд. Потом — к платяному шкафу. Где мое новогоднее платье?.. Ага. Вот оно. А чулочки, туфельки?.. Туточки… Та-ак, эти духи, пожалуй, чересчур нежные… А вот эти — в самый раз. Теперь подвести глаза, оттенить губы… Красотка. Гоголевская панночка.
Аля не собиралась униженно умолять бравого милиционера, чтобы тот удержал Мишу в поселке, пусть этот затянутый в милицейский китель сухарь не думает, что гражданка Казарова в чем-либо раскаивается. Она намеревалась бить влет. Конечно, чтобы добраться до дома участкового, придется пройти через весь поселок, и малопихтинские кумушки потом будут месяц перемывать «учителше» косточки — ишь, вырядилась, будто в театырь — но Але было все равно. Миша должен все оставшиеся дни лета сидеть дома. И тогда уж она постарается донести до дремучего его космического разума всю серьезность положения.
Черт побери, он скоро станет отцом и должен думать теперь не о галактиках и звездных кораблях, а о жене и будущем ребенке! Понятно, что любого мужика тянет в заоблачные выси, лишь бы избежать ответственности за тех, кто рядом, но на то и существуют любящие женщины, чтобы соразмерять высокие устремления любимых мужчин с решением насущных проблем семьи. Кто-кто, а уж она это сделать сумеет. Получалось у мамы, получится и у нее. Не собирается Алевтина Казарова коротать бабий свой век матерью-одиночкой. Не для того в таежной глуши блеснул ей лучик счастья, чтобы снова остаться в беспросветности. И плевать она хотела на любые сплетни и кривотолки.