Страница 27 из 53
– В-вы ч-ч-чудо, мистер Куинси, – произнесла Финни.
– А ты надоеда, – пробурчал Мэтью так тихо, что слышал только слуга.
Пока Готорна не было в кабинете, Куинси успел разжечь камин и принести толстое шерстяное одеяло. Финни завернулась в него и села к огню с дымящейся чашкой какао в руке.
– Что привело тебя сюда? – без обиняков спросил Мэтью.
– А просто так нельзя прийти?
– Нет.
– Тогда ладно. Мне необходим еще один урок.
Он приподнял бровь:
– Хочешь знать, как вести себя во время праздника в честь дня твоего рождения?
При этих словах Финни внутренне вся сжалась. Глаза на миг помертвели.
– Ах, Финн! – вырвалось у Мэтью.
Он взял у нее чашку, отставил в сторону и увидел, как дрожит ее рука.
– Ну что опять случилось? – ласково спросил он.
Ее взгляд упал на африканскую маску на полке.
– Они ни во что меня не ставят. Верно?
Он мог, конечно, солгать, но подумал, что пользы ей от этого никакой, и ответил:
– Верно.
– Но почему? Я ведь стараюсь. Неужто они не видят моих усилий? Или им все равно?
Ее слова разрывали ему сердце.
– Ты не такая, как они. Это единственное, что они видят. Ты не вписываешься в их дурацкие представления о том, как следует вести себя женщине. Но больше всего меня удивляет, что к твоей матери относятся с уважением.
– Ничего удивительного. Ведь она для всех окружающих воплощение добродетели, – сказала Финни.
– Хороша добродетель, – возразил Мэтью, – бросила свою дочь и забыла о ней!
Финни ничего не ответила и отвернулась.
Мэтью опустился перед ней на колени, взял ее руки в свои.
– Ты ни в чем не виновата. А вот на твоей матери грех.
Глаза у Финни вдруг заблестели, и она ошарашила Мэтью вопросом:
– Скажи ты женился бы на мне?
Мэтью оцепенел, его длинные пальцы, ласкавшие ее руку, замерли. Горячая волна желания захлестнула каждую клеточку тела. Он медленно поднялся.
– Опять с тобой что-то случилось? – с деланным недовольством спросил Мэтью, заметив, как дрожит подбородок у Финни, и ему захотелось помочь этой беззащитной девушке.
Едва сдерживая слезы, Финни посмотрела ему в глаза.
– Джеффри хотел жениться на мне из корысти, чтобы завладеть принадлежащими мне акциями нашего семейного металлургического завода.
Готорн хотел сказать, что мог открыть ей на это глаза еще несколько недель назад, но вовремя спохватился: она и без того страдала. Он готов был убить этого подлеца, так оскорбившего Финни.
Финни смахнула слезы и гневно произнесла:
– Если сегодня не будет объявлено о помолвке, все мои акции перейдут к Нестеру. И в этом случае я окажусь во власти моего брата.
– Ах вот оно что! Решила нанести упреждающий удар?
Финни шагнула к нему:
– Ну скажи, что женишься на мне.
У Мэтью учащенно забилось сердце.
– Я понимаю, что прошу о многом, – быстро проговорила Финни, – но наш обман не долго продлится. Фиктивная помолвка позволит мне выиграть время.
– Нет!
Она перестала расхаживать по кабинету.
– Мэтью, ради Бога…
– Нет, Финни.
Лицо девушки покрылось красными пятнами.
– Я так противна тебе? – тихо спросила она.
– Противна? Ты никогда не была мне противна!
Мэтью со вздохом отвернулся.
– Впервые вижу женщину, как ты, сражающуюся с ветряными мельницами. Даже сейчас ты не сдаешься и по-прежнему полна желаний.
– Исполни эту мою просьбу, больше мне от тебя ничего не надо.
– Нет. Тебе нужно все, я понял это с первой нашей встречи.
– Неправда!
– Нет, правда, Финни. И это твое качество мне нравится, как и многие другие. В тот день, когда у тебя исчезнут все желания и мечты, ты умрешь.
– Ошибаешься! Я приехала сюда не в погоне за мечтой!
– Тогда зачем? – Мэтью привлек Финни к себе. – Почему ты сбежала из Африки?
– Я не сбегала!
– Черт возьми, не лги мне! Говори все, что угодно! Только не лги!
Финни попыталась отвернуться, но он крепко ее держал.
– Почему, Финни?
Она гневно уставилась на него:
– Если не желаешь слышать лжи, не суйся ко мне.
Готорн отпустил ее.
– Прекрасно, не говори! Но в таком случае борись одна. С меня хватит оплеух. Я устал от несбыточных мечтаний. Прожил день, и ладно.
Мэтью думал, что Финни отступит и уйдет. Однако она вдруг схватила его руку и заставила посмотреть в ее зеленые глаза.
– Трус! – крикнула Финни. – Ты боишься жизни! – Из глаз у нее полились слезы. – Ты не безумец, не умалишенный. Ты просто трус!
У него голова пошла кругом, ярость выплеснулась наружу. Но прежде чем он успел произнести хоть слово, Финни убежала.
Он судорожно сжимал и разжимал кулак. Чего она от него добивается? Хочет, чтобы он предавался мечтам? Прошли те времена, когда он в душе лелеял надежду быть с ней рядом. Но все его мечты разбились о действительность: дети в испуге шарахаются от него на улицах, он еле двигается, падает от усталости.
«Нет, я не трус, – сказал себе Мэтью. – Я всего лишь человек и стараюсь принимать жизнь такой, какая она есть, сохраняя остатки гордости и достоинства».
И все же Готорна задело за живое, что Финни обозвала его трусом. Но несмотря ни на что, он по-прежнему желал ее. И ничего не мог с собой поделать.
Мэтью задыхался в своем огромном кабинете с высоким потолком.
Пройдя мимо встревоженного Куинси, Готорн накинул пальто и, не проронив ни слова, захлопнул за собой дверь. Он не чувствовал холода, несмотря на сильный мороз, не замечал любопытных взглядов прохожих. На улице Арлингтон он остановил экипаж и уже через несколько минут поднимался по лестнице родительского дома. Не беда, что еще светло и никто не спит. Ему надо повидать Мэри.
Уже перевалило за полдень. Мэтью знал, что в эту пору Мэри читает на застекленной террасе. Она любила читать и, совсем еще маленькая, потребовала, чтобы он обучил ее грамоте. Они вместе читали, смеялись, если рассказ оказывался смешным. И Мэтью очень дорожил этими часами близости.
Мэтью, как и ожидал, застал ее на террасе. Девочка, свернувшись калачиком, лежала на диване с книгой в руке, солнечный луч играл на ее белокурых волосах. Мэтью остановился в дверях, а когда горничная хотела доложить о его приходе, приложил палец к губам. Девушка понимающе кивнула, присела в реверансе и продолжила прерванное занятие.
Глядя на Мэри, Мэтью почувствовал, что на него снизошел столь необходимый ему покой.
И тут же его охватило отчаяние. «Как изменить эту треклятую жизнь? Долго ли мне суждено смотреть на родную дочь только тайком?»
Ответов на эти вопросы не было.
В вестибюле послышались голоса, и Мэтью спрятался, чтобы Мэри ненароком его не увидела. Он был уже у входной двери, когда его окликнула мать:
– Мэтью?
Он повернулся. Мать собралась на прогулку и спускалась по лестнице.
– Здравствуй, матушка!
Она оперлась о его руку.
– Что ты здесь делаешь?
Мэтью пожал плечами и, откинув со лба прядь волос, через силу улыбнулся.
– Да вот, был тут неподалеку и решил заскочить, справиться о вашем здоровье.
Мать с недоверием посмотрела на сына:
– Думаю, тебя привело сюда что-то другое. У тебя расстроенный вид. Ты, верно, удручен тем, что Финни Уинслет сегодня вечером объявит о своей помолвке?
Слова матери уязвили его.
– Все только и говорят, что о предстоящем событии, – промолвила миссис Готорн.
– Мало ли что говорят. Помолвка расторгнута.
– Не может быть! Откуда ты знаешь?
Он ухмыльнулся:
– Финни приходила ко мне, просила занять его место.
Мать схватила его за руку:
– Не упускай такой возможности.
– Мы с тобой уже говорили об этом. Я не могу.
Но Эммелина не сдавалась.
– Одно мне известно, сынок: ты никогда не любил Кимберли.
У Мэтью сквозь стиснутые зубы вырвался стон, но миссис Готорн была беспощадна.
– Ты видел в ней превосходную спутницу. Но не испытывал к ней настоящего чувства. Тебе нанесли оскорбление… твое лицо обезображено шрамом. Но теперь, впервые в жизни, ты полюбил. Я не слепая, все вижу.