Страница 3 из 15
Высоко среди верхушек деревьев расположился бледный месяц. Он улыбался лежавшему на земле человеку половинкой своего лица, рассматривая его, будто перед ним оказалось необычное существо. Черные кроны качались из стороны в сторону. Казалось, что лес дремлет и ему вовсе не до человеческих бед.
Путник приподнялся на локтях.
Если он не может идти, он доползет до дороги. Тут осталось не так и далеко, чтобы сдаться на милость природы. Сейчас она не радовала его, а лишь угнетала и отталкивала своим холодным безразличием.
Листья шуршали под ним, и тонкая куртка вскоре стала мокрой. Плащ он откинул назад, чтобы тот не мешал ему ползти навстречу своему спасению. Он полз, стараясь не обращать внимания на боль в ноге, сетуя на свою глупость и беспечность, пока перед ним не возникло что-то белое, воздушное и невесомое. Но от него повеяло такой ненавистью и непреодолимым ужасом, что путник закричал.
Мелкая дрожь сотрясла все тело, отчего он так и выгнулся дугой. Он приподнялся на дрожащих руках, чтобы лучше рассмотреть то, чего ему видеть вовсе не хотелось.
Вокруг над землей плавно покачивались белые тени.
Прямо на глазах они обретали плоть и кровь, превращаясь в прекрасных девушек. Свет, струившийся сверху, проникал сквозь них, отчего они казались объяты аурой голубого и сиреневого цвета. На каждой было подвенечное платье, веночек из роз и легкая фата. Они смотрели на него, чуть склонив головы на тонких и длинных шеях, показывая на него прозрачными, как фарфор, пальчиками.
Он протягивал к ним руки и молил о помощи, показывая на сломанную ногу. Девушки безмолвно взирали на него, словно не понимая, чего он хочет. На их лицах так и не мелькнула ни одна улыбка, ни отблеск сочувствия. И тогда он понял, что они наблюдают за ним со странным чувством жадного любопытства и отвращения.
На их лицах, прежде таких красивых, стали проявляться другие черты. Вместо чудесных глаз виднелись пустые глазницы, а вместо носов – черные провалы. Точеные скулы и розовые губы исчезли. Остались лишь черепа с оголенными зубами, которые скалились жестокой беспощадной ухмылкой. Фарфоровые пальчики и покатые плечи тоже пропали, явив торчащие кости.
Пот так и прошиб путника.
Он припомнил одну страшную сказку, что поведала ему бабушка как-то перед сном. Девушки, что погибали от несчастной любви, никогда не обретали покоя. Будь то брошенная у алтаря невеста или жестоко обманутая сладкими речами поклонника наивная девушка. Смерть отнимала у них разум, а ненависть к мужчинам наполняла их обреченные души, становясь единственной целью призрачного существования.
– Умоляю! – простонал он, все еще надеясь разжалобить их. – Пощадите! Прошу!
Над ним склонилась белая фигура. Женское лицо снова обрело свои черты. Но большие и темные глаза будто смотрели сквозь него без всякого выражения.
– Пощады! – прохрипел путник, пытаясь схватить пальцами край платья. Но все было тщетно. Пальцы проскальзывали сквозь голубую пелену клубящегося тумана.
Плотно сжатые губы девушки растянулись в улыбке.
Но это была не обычная живая и человеческая улыбка, от которой веет теплом. Эта девушка улыбалась так, что ему стало страшно, как никогда. И еще его пугала их молчаливость. Если бы они бросали ему какие-то обвинения и говорили, как он им мерзок, он бы еще мог понять. Но они сгрудились вокруг плотным кольцом и просто смотрели на него, как он корчится от боли и ужаса, не произнося ни слова.
Девушка подняла хрупкую ручку и показала на него пальчиком. И в этот миг он почувствовал, как поднимается против своей воли.
– Нет! Нет! Прошу! – путник закричал, изо всех сил хватаясь за ускользающую от него землю, но успел коснуться лишь опавших листьев.
Девушка все еще протягивала к нему руку, заставляя его выпрямиться и встать на ноги. Резкая боль вновь напомнила о себе. Он взвыл, беспомощно наблюдая за собственным телом, но ничего не мог поделать.
Девушки, стоявшие вокруг, чуть расступились, а затем их безжизненные рты изогнулись в какой-то дьявольской ухмылкой и неожиданно запели. Руки, что висели, как тонкие плети, взметнулись, чтобы хлопать в ладоши.
О, что это было за пение!
Если бы путник мог отвернуться или закрыть глаза, чтобы не видеть их жутких лиц, то подумал бы, что сами ангелы небесные спустились на землю, чтобы осчастливить его. Нога горела, словно ее объяло адским пламенем. От боли хотелось рыдать, но что-то заставляло переступать с ноги на ногу, танцуя для удовольствия беспощадных призраков. Их чистые и прекрасные голоса заставляли двигаться в такт музыке.
Они все ускоряли темп и пели все громче.
Устрашающая и прекрасная музыка проникала в него, выворачивая наизнанку, издеваясь и глумясь над ним. Он уже не мог ни умолять, ни просить. Все силы поглощал этот дикий, пугающий танец, который он был не в состоянии прекратить.
Девушки перестали хлопать в ладоши и взялись за руки, продолжая терзать его своей непреодолимой волей. Их пение околдовывало и лишало остатков рассудка. Путник стал забывать, кто он и куда шел, кто ждал его в маленьком городке в конце оживленной дороги. А думал лишь о голосах, что настойчиво звучали в голове, заставляя двигаться без остановки.
Призраки, все так же держась за руки, двинулись по кругу вокруг него. Вначале медленно и неспешно, но вскоре пение стало более отрывистым и резким, и девушки ускорили шаг.
С каждым кругом они бежали все быстрее, закручивая его бесконечным вихрем.
Их белые платья слились в одну сплошную полосу, отчего несчастный принялся танцевать все стремительнее. Он задыхался: глотал воздух, но у него ничего не получалось. Вовлеченный в этот адский хоровод, не мог прекратить его торопливый бег. Сердце грозило вот-вот выскочить из груди. Оно, словно маленький барабан, колотилось о ребра, принося еще большие страдания.
Доведенный до крайнего отчаяния путник издал тихий крик и свалился на землю, слабея, не в состоянии двигаться. Сильное головокружение сбило его с ног, а мучительная слабость разлилась по всему телу. Смерть казалась чудесным избавлением от ночного кошмара, что случился с ним.
И когда он погружался в спасительную темноту, ему не было страшно.
Путник стремился к ней, желая забыться. Темный лес шелестел вокруг него, месяц светил опаловым сиянием, как и прежде, но он почти ничего этого уже не замечал.
И только перед тем, как последний вздох сорвался с его губ, над ним склонилось прелестное женское лицо под белоснежной вуалью, исполненное злорадного торжества.
ГОЛОС ТЕМНОТЫ
Берегите детей.
Они беззащитны в нашем мире.
Ночь неслышно крадется, припадая к земле, как черная кошка с горящими глазами-звездами. В ее тени уже скрылись города и деревни, реки и горы. Она захватила в настойчивый плен все на своем пути, повергая одинокие души в смятение, застигнутые ею врасплох.
Подобное тягостное чувство испытывала и молодая женщина, стоя у окна. Она смотрела в сгустившуюся темноту в молчаливом ожидании, покачивая на руках ребенка лет шести.
Женщина устала за прошедший день. Ей пришлось заниматься уборкой и приготовлением пищи, а также всей той мелкой работой, которая часто найдется в доме.
Ребенок, прежде спокойный, отчего-то постоянно капризничал и хватал мать за платье. Она же, не понимая, что заставило его быть таким непослушным, мягко бранила сына, брала его на руки, чтобы успокоить. Женщина переживала, что не успеет справиться с домашней уборкой к тому времени, как вернется ее муж.
Он отправлялся на заработки то в один город, то в другой, поэтому и виделись они последнее время редко. Женщина понимала, что только так у них всегда будут кров и пища, а потому почти безропотно принимала свою судьбу. Порой, как сейчас, на нее находило что-то вроде отчаяния, когда один день был похож на предыдущий, а муж, по которому она так тосковала, не приходил неделя за неделей.