Запах снега

— Тихо, вы ее не пугайте, — Ёха без особых церемоний сел на спину трупа, и, показывая пальцами то на себя, то на тщедушную незнакомку, очень медленно спросил:

— Ты одна? Кто их? Кто вас? Резал?

Раскосая невидаль с ужасом всматривалась в северянина, потом неожиданно бурно, хотя и едва слышно залопотала, показывая вглубь пещеры.

Лит не понял ни слова.

— Ну и что за курлыканье перепелиное? — поинтересовался Крыс. — Головой ударилась?

— Ничем она не билась, — с нажимом сказал Ёха. — Тебе что именно не понятно, а?

— Все понятно, — Квазимодо вытер ладони и вдобавок к тесаку извлек из-за пояса дагу. — Ты здесь присматривай, а мы глянем, кто там засел.

Зажгли найденный Крысом светильник. Масло было на донышке, робкий огонек едва разгонял тьму.

Шпион протянул плошку Литу:

— Держи. Ты у нас самый хладнокровный. Только не роняй, если топором махать будешь. И о нас помни, не задень. Силы в тебе, как в двух жеребцах.

Прошли шагов двадцать. Коридор вновь расширился. Под ногами все чаще попадались рухнувшие со свода камни.

— Похоже, наш большой ба-бах на пользу этому дворцу не пошел, — прошептал шпион.

— Впереди кто-то таится, — едва слышно сообщил Крыс.

— Понятно, куда же ему деваться, — Квазимодо сделал знак двигаться вперед.

Впереди угадывалось ответвление — глубокая ниша, заваленная чем-то непонятным.

— Фонарь стоит, — шепнул егерь.

Квазимодо снял с уступа добротный фонарь.

— Ага, горячий. Нам оставили. В чем фокус?

Литу почудилось движение сбоку. Туда же обернулись спутники. В этот миг налетел порыв жаркого, горячего воздуха, словно летним зноем дохнуло. Светильник мгновенно погас. Что-то проскочило мимо. Лит машинально махнул топором, — вполсилы, боясь задеть своих. Рядом кратко выругался Ква, Лит чувствовал его резкое движение. Кто-то охнул. Упало на пол тело.

— Слушайте, я под стеной сижу, — сказал Крыс.

— Цел? Уже хорошо, — ответил невидимый шпион. — А ты, Лит?

— Целый. Светильник только…

— Насчет светильника мы уже догадались. Давайте пятиться, у костра разберемся.

Оступаясь на камнях и прислушиваясь, вернулись в комнату с очагом и мертвецами.

— Что там? — нетерпеливо спросил Ёха.

— Убили мы кого-то, — пояснил Квазимодо. — Сейчас вернемся с фонарем, и глянем. На ощупь отгадывать как-то неприлично.

— А я девчонку перевязываю, — сообщил Ёха. — Её в спину пырнули, но вскользь.

— Да ее как не пырни, всё вскользь получится, — заметил шпион, глянув на тощую спину непонятного создания. — Ты и мне кусок тряпки удели. Мне в темноте кто-то руку пытался отчикать.

Крыс, ворча, перетянул предводителю руку, порез там был длинный, но не опасный. Зажгли фонарь, сразу стало светло.

— Другое дело, — шпион, морщась, поднялся. — Пошли доделывать. Надоело мне здесь ковыряться.

Вернувшись к тупику, разведчики обнаружили худощавого человека, лежащего в луже крови. Уже не дышал. Светлое просторное одеяние сбилось, обнажив ноги в стоптанных башмаках. Нож из руки мертвеца вывалился.

— Колдун-погодник, — сказал Лит. — Вон и склянки его стоят.

— Ай, как же мы его так⁈ — огорчился Квазимодо. — Такой интересный человек, а? Взяли бы живьем — цены бы ему не было. Это ты его топором угостил, вон, ребра наружу выперли.

— А кто его под сердце ткнул? — возразил Лит. — Что-то дырка шибко на след от даги похожа.

— Я его немножко в спину уколол, — признался Крыс. — Темно же было. Кто знал, что он ценный?

— Да я не критикую, — шпион пытался выпрямиться. — Просто глупо вышло. Нам бы в Тинтадж знающего человека прихватить. Такого колдуна и на руках, как леди прекрасную отнести стоило. Надо же, столько людишек было, и все вдруг умереть решили. Что за вредный народ.

Лит промолчал. Тех раненых, что после боя добили, одноглазый за «народ» явно не считал. Понятно, попробуй порезанного-поколотого человека до Тинтаджа живым дотащить — зряшные мучения.

Двигаться дальше было некуда, проход преграждал свежий завал. Под сводом еще виднелась щель, но камни нависали так опасно, что лезть туда было безумием.

— Нет, для самоубийства мы еще не созрели, — решил Квазимодо. — Осмотримся, и проваливаем. Засиделись.

Он разглядывал пузырьки колдуна-погодника, осторожно укладывал их в сумку, унаследованную от мертвеца. Лит с Крысом исследовали содержимое тупика.

— Смотри, мех какой, — удивлялся егерь, ощупывая аккуратные узлы. — Куница редкостная.

— А здесь одеяло, — Лит утопил ладонь в шелковистой пышности. — Кажется, лиса. Тоже отборная. И сколько же хвостов пошло? Ква, ты знаешь, сколько отборная лиса в Тинтадже стоит?

Крыс непонятно почему засмеялся.

— Насчет лисы я знаю, — шпион с трудом нацепил на себя сумку. — Настоящая лиса — бесценна. Но одеяло, это тоже неплохо. Кому-то здесь уютное гнездышко готовили. Жаль, много на себе не утащим. Всё, пора отступление организовывать.

Ёха сидел рядом с худышкой, что-то успокаивающее ей бормотал. Поспешно встал навстречу разведчикам:

— С замком помогите. Крепкая штука.

— Да, замок хороший, — Квазимодо смотрел на цепь, удерживающую птичью щиколотку пленницы. — Снимем, а дальше что? Далеко девчонка уйдет?

— Господин Квазимодо, — неожиданно сдержанно обратился к шпиону Ёха, — если тебе свидетели мешают, то ты так и скажи. И рискни прямо здесь со мной разобраться. Девчонку я на цепи не оставлю. И резать не дам. Всему мера должна быть.

— Да ты чего? — одноглазый скорчил изумленную рожу. — Мы все одно и то же видели. Так что, мне всех прирезать и самому на суку удавиться? Вечно у вас, у Пришлых, в голове ум за разум заходит. Ты сейчас на Корону работаешь, — объясни, какой резон мне тебя убирать? Тоже мне, ценный свидетель нашелся. Вот боец ты отчаянный, еще пригодишься…

Хорошо говорил Квазимодо. В пору поверить. Еще месяц назад Лит и поверил бы. Только слишком серьезное дело заварилось. Такое дело, что горы на глазах разваливаются. Где здесь простодушному северянину уцелеть.

А одноглазый продолжал:

— Девчонку, конечно, освободим. Но дальше-то что, я тебя спрашиваю? Мы быстро уходить будем. Лесом, снегом. Вполне возможно, нам и на хвост сядут. Выдержит? Ты на нее глянь, её же и не разглядишь толком. И в чем дух держится?

— Дойдет, — буркнул Ёха. — Она выносливая.