Запах снега

Лит сапогом выбил кирку. Дверь распахнулась, оттуда немедленно повалили густые клубы дыма. Теперь кашляли все.

— Вот, чтоб их осьминог безрукий поимел, — шпион пытался уклониться от едкого дыма. — А глянуть позарез нужно.

Лит отодрал полосу от подола рубахи, взобрался чуть выше по склону до островка снега, и принялся натирать тряпку влагой.

— Верно, — одноглазый, кряхтя, извлек носовой платок приличных размеров. — Снегу подкинь…

— Да вы чего? — изумился Ёха. — Туда ж без противогаза не сунуться.

— Не гони, — прокашлял шпион.

Без таинственных против-газов обошлись, хотя толку было мало. Лит с одноглазым сунулись в пещеру, — в проходе стоять еще можно было, хотя и собственной руки не разглядишь. Дальше бушевало пламя, да такое, что словно в топку смотришь.

— Не полезем, — прохрипел шпион. — Ни к чему жариться.

— Я на мертвяке стою, — с трудом прокричал Лит. Пламя разгоралось на глазах.

— Бери, — Квазимодо задохнулся дымом, согнулся, шаря под ногами.

Лит нащупал на полу чью-то руку, поволок мертвеца к смутному дневному свету. Следом пятился одноглазый, тоже кого-то тащил.

Снаружи подоспел Ёха, помог с мертвяками. Лит сорвал со рта повязку, — черная от копоти. Шпион тоже плевался гарью и пытался рассмотреть трупы. На тропе лежал пожилой мужчина, можно сказать, старик, в свободной, местами прожженной одежде. Полотняный фартук запутался на его шее, словно удавка висельника. Фартук был и на втором мертвеце, — задохнувшийся парень оказался возрастом разве что чуть постарше Ёхи.

— Помогли, значит, им, — Квазимодо присел на корточки.

— Ясное дело, — с воодушевлением подтвердил Ёха. — Кто-то следы заметает. Эти двое, наверняка, химиками-физиками были. Вот кто-то и решил, что лучше им поджариться, чем своими открытиями с нами делиться.

Лит с тоской подумал, что сам Ёха уже не на одну смерть, а на все три наболтал своим бескостным языком.

— Мертвые обычно молчат, потому их и уважать можно, — философски заметил одноглазый и потер закопченную ладонь мертвого старика. Блеснули неожиданно крупные перстни. Шпион принялся стаскивать украшения со скрюченных пальцев. Перстни не поддавались.

Ёха презрительно выпятил губу.

— Добыча есть добыча, — сказал шпион, не поднимая головы. — Если воевать себе в убыток, то кому вообще такая забава нужна? Возьму цацки на память. Наверняка, умный человек был, образованный.

— Или умный, или полоумный, — заметил Лит. — Умный себя бы запереть не дал.

— Тоже правильно, — согласился Квазимодо, пряча украшения. — Но мы должны проявить уважение и похоронить ученых людей. Говорят, огненное погребение самое чистое.

Лит с Ёхой ухватили старика за руки и ноги. Пламя бушевало у самой двери. И чему там так гореть? Старик исчез в огне. Когда закидывали парнишку, в глубине пещеры что-то с отчетливым звоном лопнуло. В дверь вылетели металлические гнутые полосы. Лит с Ёхой шарахнулись, пригибаясь.

— Давайте подальше отсюда, — скомандовал шпион. — Надеюсь, там этого зелья не слишком много.

— Так уже рвануло бы, — заверил северянин.

Егеря ждали у центральной пещеры. Бемби держал лук наизготовку.

— Живой кто-то есть. Шурудили, потом стонал кто-то, — объяснил Крыс.

— Огня там нет? — озабоченно спросил Квазимодо.

— Чуток дымом тянет, — сказал Бемби. — Похоже, просто очаг.

Двинулись осторожно. Первым Крыс со своим полосатым копьем наперевес, за ним предводитель лазутчиков, вновь начавший кособочиться. Спину ему прикрывали Лит и Ёха. Бемби остался сторожить вход.

Пещера оказалась вытянутой как кишка. Прошли мимо угасающего костра, мимо кривоватой лавки с грудой тряпья. Тянуло запахами грязного жилья, варева и дыма. Пещера начала расширяться.

— Опять дохляки, — без особого восторга сообщил Квазимодо.

Дымил кое-как сложенный очаг. Вокруг валялись тела. Из расщелины падал дневной свет, можно было рассмотреть одетых в рвань мертвецов. Мужчины, молодые и не очень. Похоже, у всех горло перерезано. Часть погибших пыталась забиться в угол, но лежала как-то странно. Квазимодо переступил через высокого, хорошо сложенного мужчину. Ткнул сапогом, что-то звякнуло.

— На цепи сидели, — тоном знатока объяснил Ёха. — На работу отпускали, потом опять пристегивали.

— Да, замки хорошие, — согласился Квазимодо. — Не поскупились «крестовые».

— Натуральное рабовладение, — возмутился северянин, наклоняясь к исхудавшему узнику. — Эх, этот еще теплый. Но пульса нет.

— Кто же их так? — Крыс не спускал взгляда с темного прохода, уводившего вглубь пещеры.

— Может, они сами? — Лит кивнул на грубоватый кухонный нож, валявшийся на полу.

Ёха возмущенно фыркнул, а шпион сказал:

— Вряд ли они сами себе глотки резали. Да и подставлять шеи не слишком-то хотели. Возня была. Получается, здесь кто-то еще прячется.

Лит с опаской глянул в темноту. Проход узкий, того и гляди налетишь на что-нибудь острое. Оставшимся «крестовым» терять нечего.

— В углу кто-то, — внезапно сказал Крыс. — Дышит…

Первым в угол прыгнул Ёха, за ним, прямо по телам, скользнули Крыс с Квазимодо. Лит на всякий случай приготовил топор, а свободной рукой вытащил из очага еще не погасшую головню.

Лазутчики возились, распихивая мертвые тела.

— Тьфу! Вот так злодей, — разочарованно сказал Ёха.

— Это что такое? — недоуменно спросил Крыс. — На мелкого орка похоже.

— Сам ты орк! — неожиданно разъярился Ёха. — Девчонку от горной обезьяны отличить не можешь.

— Это девчонка? Не видал я таких девчонок. Физиономия чисто дарковская, — обиделся егерь.

— Не орите. Не в кабаке, — тихо сказал Квазимодо. — Лит, посвети.

Углежог поднес свой хилый факел. Маленькое существо скорчилось на полу среди трупов. Подняло рожицу, в раскосых глазах, едва различимых сквозь спутанные волосы, блестели слезы. Прав Крыс, дарковская кровь сразу видна. Таких узких глазок у людей не бывает. К тому же, видят боги, столь тщедушному человечку вообще не выжить. На взгляд, веса в девчонке как в синице. Наверное, эллилка какая-то незадавшаяся.

— Дитя, ты кто? — спросил шпион.

Девчонка шлепнула себя по губам узенькой ладошкой, и показала пустую руку.

— Немая, что ли? — удивился Крыс.

— Что-то многовато мы в последнее время немых красавиц встречаем, — пробормотал Квазимодо. — Сезон такой урожайный, что ли?