Страница 27 из 50
На моём мобильнике срабатывает будильник и я вскакиваю с кровати, пытаясь отключить его до того, как она проснётся. Каждую пятницу я отправляюсь в бесплатную столовую в округе Коулсон и помогаю, надеясь искупить прежние ошибки, но там это, к счастью, никого не волнует. Тем не менее, я прихожу, чтобы насладиться этим. На самом деле с нетерпением жду этого.
Я целую Жизель в щеку и закрываю дверь номера мотеля так тихо, как только могу. Достаю свой сотовый и отправляю ей сообщение, говоря, что уезжаю из города и вернусь днем. Нет необходимости говорить ей, куда я иду. Я всё равно сомневаюсь, что она мне поверит.
В мгновение ока проходит полдня.
Я покидаю столовую и направляюсь к реке, на скоростном катере переправляюсь на остров и нахожу дорогу к хижине.
Прежний туман рассеялся, но в этом месте всё ещё чувствуется что-то странное, потустороннее. Во всяком случае, я мог бы арендовать это место для съемок фильмов ужасов.
Я вхожу в хижину и нахожу коробку со снастями. Сегодня утром у меня было время подумать. Жизель права. Не очень хорошая идея оставлять такие важные документы где попало, где на них может наткнуться кто или что угодно.
Но когда я открываю коробку, документы отсутствуют.
Я действительно замираю и продолжаю смотреть вниз, в пустую коробку.
Какого хрена?
Я стою, всё ещё уставившись вниз, в пустое пространство.
Думай. Думай.
Я, конечно, их не вынимал… что оставляет только один варинт.
Тебя разыграли, Бобби. Она играла с тобой, как на грёбаной скрипке, которой ты и являешься.
— Нет, - говорю я вслух. Рациональная часть меня пытается придумать вескую причину, почему это не могла быть она, но я знаю, что другого объяснения здесь нет. Она забрала их, может быть, раньше, может быть, рассказала кому-то ещё, и они исчезли.
Тем не менее, я проверяю хижину, смотрю коробки и оборудование, снимаю отцовские безделушки с полок, переворачиваю всё вокруг, пока всё не превращается в гигантский грёбаный беспорядок.
Ничего.
Я пинаю стену хижины, и вся конструкция раскачивается.
— Дерьмо!
Я вдыхаю и выдыхаю так глубоко, как только могу, но чувствую, как во мне поднимается ярость и раздражение из-за того, что меня так используют.
Я должен был догадаться. Мне следовало быть мудрее, но нет.
Мой кулак поднимается вверх. Я постукиваю им по своей голове сбоку.
— Ты грёбаный идиот, Бобби. Ты блядь ёбаный идиот.
Я расхаживаю вокруг сарая, обливаясь потом, и пытаюсь успокоиться, но знаю, что нужно делать.
Я бегу к лодке и прыгаю в неё, на полном ходу переправляясь на другой берег реки.
***
Я с визгом въезжаю на парковку мотеля. Через несколько секунд я выхожу из грузовика и стучу в дверь комнаты Жизель.
— Открывай! - кричу я.
Дверь открывается, на пороге стоит сонная Жизель и зевает.
— Куда ты ходил?
Она тянется ко мне, но я отталкиваю её руки, захожу в номер мотеля и начинаю обыскивать всё пространство. Я не собираюсь ничего здесь оставлять без внимания.
— Бобби? - спрашивает она. - Что происходит?
Я прекращаю поиск и бросаюсь к ней.
— Что, блядь, ты с ними сделала?
Я знаю, что в тот момент, когда я это говорю, она понимает, о чём я говорю, но на её лице нет ни тени сомнения, никакой уязвимости.
— Они в безопасности, и это всё, что имеет значение.
Значит, это была она.
— Блядь! - кричу я, пиная кровать и поворачиваясь, держась руками за голову. - Они у него, у твоёго гребаного клиента? Скажи мне правду. Ты многим мне обязана.
— Как я уже сказала, - начинает она, - они в безопасном месте, и нет, не у него. Я не могла просто оставить их там.
Но я не могу дать волю гневу, хотя очевидно это гребанное предательство… То, что она так поступает за моей спиной, достаточно болезненно. Мы проспали вместе всю ночь напролет, и она не сказала ни слова. У неё были полно возможностей.
Чем больше я думаю об этом, тем больше это меня раздражает.
— Где. Они? - спрашиваю я сквозь стиснутые зубы.
— Бобби...
Она на самом деле вздрагивает, когда я подхожу ближе.
— Скажи мне.
— Тебе лучше не..
— Знать? - я заканчиваю. - Они, блядь, мои! Как ты вообще туда попала?
— Я взяла твою лодку.
— Господи! – заикаясь, хожу по кругу.
Я знаю, как безумно это звучит, что внезапно я становлюсь собственником из-за чего-то, что всего несколько дней назад абсолютно не имело значение, но ничего не могу с собой поделать. Тот монстр, которого я держал в страхе все эти годы, внезапно снова поднимает свою голову.
Я пинаю прикроватный ящик с такой силой, что лампа на нём падает на пол и разбивается.
— Я доверял тебе.
Её руки раскрыты, в позе нет угрозы.
— Ты всё ещё можешь.
Я прохожу мимо, останавливаясь в дверях. Я, блядь, даже смотреть на нее сейчас не могу.
— Нет. Если и есть что-то, чему я научился за все эти годы, так это тому, что никому нельзя доверять, и меньше всего самому себе.
Я направляюсь к грузовику, не обращая внимания на её слова. Они бессмысленно танцуют в воздухе. Прекрасные отношения, потенциал, который у нас был, эхом отдаются вместе с ними.
ГЛАВА 27
ЖИЗЕЛЬ
Слишком много воспоминаний возвращаются ко мне, когда я сижу на кровати в мотеле. Я всё ещё чувствую его запах в комнате, чувствую, как его присутствие задерживается здесь.
Я начинаю сомневаться. Это был инстинкт. Я знала, что эти документы не могли там оставаться. Может быть, какая-то частичка меня подумала о том, чтобы передать их клиенту. В конце концов, это, без сомнения, то, чего он добивается, но я не могла заставить себя сделать это, не после того, что мы с Бобби пережили за последние пару дней. Мне нужно было время. Я направилась прямиком в единственный банк в городе за депозитной ячейкой, стараясь при этом как можно лучше скрыть свою личность.
Почему он должен злиться на меня за это? Я ведь на его стороне.
Чем больше я размышляю об этом, тем больше понимаю, как это, должно быть, выглядело. Как он сказал, это предательство.
Я падаю на кровать, уставившись в потолок в поисках ответов.
Я почти не удивляюсь, когда они не появляются.
Ты получила что-то хорошее, а потом пошла и всё испортила, не так ли?
Я говорю себе, что, пожалуй, этого достаточно.
Это не первый раз, когда моя потребность контролировать ситуацию, быть выше всех, приводит к разрыву отношений.
Они всегда были мимолетными, если задуматься. Даже в старших классах ни один парень не смог бы быть с девушкой, которая постоянно хотела указывать ему, что делать. Боже упаси, если я не хотела сосать член весь день. Они когда-нибудь предлагали удовлетворить меня? Нет. Блядь, нет.
Я представляю их одного за другим, всех этих жалких парней из прошлого, как призраков.
Бобби - первый мужчина, который по-настоящему думал обо мне.
Может быть, именно поэтому он так популярен, насмехается моя голова.
— А-а-а. - Я дергаю себя за волосы. - Так ужасно раздражает.
Я могла бы вернуться в банк и забрать облигации, уведомить клиента, убраться отсюда, не оглядываясь, но это кажется неправильным.
Ты? Я не могу не рассмеяться при этом. На самом деле рассматриваешь правильное и неправильное? Куда катится мир, Джи?
Но я не могу отпустить этого большого тупого придурка. В этом-то и вся загвоздка.
Я сажусь, готовясь к тому, что мне предстоит сделать дальше.