Страница 26 из 136
А мне нравятся такие незатейливой простоты методы — невольно восхитился я действиями высадившихся бойцов, которые без сантиментов просто уничтожали вокруг все, что движется. И, судя по плотности огня, все, что не движется, тоже.
Несмотря на небольшой филиал ада рядом с нами, я обратил внимание на оружие прибывших полицейских, которые тройками уже начали вытягиваться в коридоры здания. У большинства из них в руках были штурмовые винтовки SAR-101 в пустынной раскраске — у городской полиции Хургады такого оружия просто нет.
Мои предположения оправдались в самой полной мере. Сто рублей золотом поставить готов — наверняка сейчас в полицейской форме переодетые британские ребята из Особой воздушной службы, или бойцы полка Парас, или из какого другого полка 16-й парашютной бригады, расквартированной на Ближнем Востоке. Шанс взять за уязвимое место корпорацию Некромикон, причем в столь явной вотчине Франции, лидера Трансатлантического союза, никто упускать точно не собирался. Ну, пусть не взять, но весьма ощутимо дернуть.
Рынок в этом мире поделен и зарегулирован, и такой повод — похищение свободного гражданина, сопряженное с покушением на владеющего одаренного, — отличный способ в конкурентной борьбе получить преимущество, прижав конкурента: профранцузский Некромикон, который кормит половину Африки и протекторатов сублиматами и морковкой, напрямую бодается на рынке с British South Africa Company, они же BSAC, — корпорацией, которая кормит сублиматами и бобами вторую часть Африки.
Так что жизнь Марии Луисы — последнее, что волнует тех, кто отправлял сюда британский спецназ. Главная задача — получить преимущество и возможность отжать себе часть рынка, не боясь санкций ООН и разбирательств Всемирной Торговой Организации. На войне все средства хороши.
Ладно, это все лирика, а нам надо уходить. Тем более уже прибыли настоящие полицейские — сквозь широкую рваную дыру в потолке, которой еще десяток секунд назад не было, по тросу один за другим десантировались черные фигуры теперь точно настоящего полицейского спецназа. Разница в действиях прямо невооруженным взглядом видна.
— Команданте! — крикнул я, увидев знакомую фигуру. Сорвав с головы шлем, бросил его полицейскому и прислонил к уху ладонь, показав характерным жестом «я позвоню», одинаковым для обоих миров.
— I’ll call you later! — дополнительно вслух сообщил я полицейскому и обернулся к Валере. Звонить, конечно, не собирался, просто не мог не попрощаться.
«Рвем когти», — сообщил я Валере, быстро направляясь к проделанному мной в стене и расширенному полицейскими выходу.
«Уходим?» — поинтересовался Валера.
«Нет, хайпанем еще немножко».
Спрыгнув с рваного края стены, мы ускорились, направляясь в сторону зеленой зоны, раскинувшейся между двумя белыми куполами парка.
«Хайпа… что?» — на бегу поинтересовался Валера.
«Хайп — это шумиха, ажиотаж вокруг неординарного и резонансного происшествия. Хайпануть — создать хайп».
Мы уже стремительно, на грани скольжения бежали среди удивительной красоты парка, который походил на живописные места хорватских Плитвицких озер.
«То есть хайп мы еще не создали?» — легко петляя между деревьев, на бегу ткнул большим пальцем за спину Валера. Туда, где над полуразрушенным корпусом кружили несколько конвертопланов.
«Нужно больше золота», — ответил я.
Валера в олдскульную стратегию не играл и культовой фразы не знал. Но по интонации прекрасно понял, что я имею в виду, и переспрашивать не стал.
Еще совсем недавно я на полном серьезе хотел прорваться в кабинет директора филиала. Это было так, мутным продолжением плана после обнаружения Марии Луисы. Но после обнаружения Марии Луисы пришло время обдумывать дальнейшие действия, и вариант поиска директора показался мне неправильным и опасным.
Конечно, в идеальном мире я бы так и сделал — и, прорвавшись через защитные ряды личной охраны, ворвался бы в его кабинет, оставив Валеру разбираться с прибывающими подкреплениями. И, разбив панорамное окно, я поставил бы директора филиала корпорации на край пропасти и, держа лишь за галстук, дал бы возможность сохранить себе жизнь, поделившись информацией взамен.
Но мы не в идеальном мире — во-первых, директор в восемь утра вряд ли на рабочем месте, здесь французский менталитет, раньше одиннадцати работа не начинается, а во-вторых, в охране главного корпуса трилистника с его кабинетом наверняка есть неасапианты и бойцы в полном доспехе пятого или шестого уровня. А справиться нам с такими почти голыми руками… можно попробовать, но это лотерея, раз, и ненужная демонстрация своих возможностей — два.
Но мысль у меня была. С самого начала, как в командном отсеке полицейского конвертоплана увидел белый трилистник на зеленом, краешком меня терзала одна замечательная идея. К которой мы сейчас приближались — выскочив из букового леса, оказались на поле с кукурузой. На краю поля на приколе стояла махина демонстрационного комбайна. К нему я и направился, вновь ускоряясь.
— Выпил цэдва ашпятьоаш, сел на Ниву, Ростсельмаш, — бормотал я себе под нос, забираясь в кабину. — На ДэТэ, Дон пятьсот, Тэ сто пятьдесят, покормил перед этим поросят… — продолжая негромко напевать песню о комбайнерах, я быстро и без лишней нежности выключил все системы безопасности.
Валера, запрыгнув на ограждение кабины, ногой перехватил балку и перехватил винтовку. Устраиваясь поудобнее, он вдруг начал стрелять одиночными — равномерно и четко, как гвозди забивая. Коротко оглянувшись, я увидел группу охранников поодаль у выхода из небольшого строения. Несколько уже лежало, несколько падало, залегая, а один еще бежал вперед, несмотря на то, что голова его вспухла оседающим кровавым облаком.
Мощная силовая установка крейсера пшеничных и кукурузных полей между тем загудела, перемигнулись огоньки приборной панели, рапортуя о готовности. Управлялась махина комбайна джойстиком, и я двинул рычаг вперед.
— Йо-охен! — от избытка чувств воскликнул я, невольно использовав клич немца вместо планируемого «йу-ху-у!».