Страница 19 из 87
Глава 17 Прошлое Мэйцзы (2)
В дальнейшем Мэйцзы уже не так расстраивалась, наоборот, она была спокойна и, кажется, даже улыбалась, но улыбка та была странной – непонятно, искренней или нет, но такой умиротворенной и непринужденной. И это выражение лица было просто каноном, мне кажется, многие женщины не способны выглядеть так же красиво, как она с таким выражением лица. А дело здесь в том отпечатке, который на него наложил опыт прошлого. Такой характер не может быть врожденным даром, его можно лишь приобрести путем накопления разного рода опыта. Сила этой женщины не уступает мужчинам.
Мэйцзы сказала:
- После того, как дедушка умер, мы достали все свои сбережения и попросили соседей помочь нам организовать скромные похороны. С того дня бабушка каждый день плакала и в итоге ослепла. Бремя всех домашних обязанностей упало на мои плечи. На самом деле, мы и не планировали выдавать меня замуж. Имею ввиду, я и бабушка. Я сама могла себя обеспечить, и бабушку тоже. В то время, в месте, где мы жили, началось строительство порта, это и был нынешний порт Чуншань. Это я уточняю, чтобы ты понял, о чем речь. Изначально наша семья жила в окрестностях этого порта. Тогда постоянно приезжали гости из других мест. От прибрежных районов и до реки Янцзы, а затем и до Уханя, было много иностранцев. Поэтому окрестности постепенно стали облагораживаться. И я тогда варила яйца наших домашних кур, делала пампушки по типу баоцзы и шла туда их продавать. Они приносили неплохой ежедневный доход. Вероятно, потому что я выросла, - вновь улыбнулась Мэйцзы.
- Я похорошела. Моряки и рабочие, что строили порт, любили приходить ко мне. Дедушки больше не было, а чего мне еще бояться. Мне казалось, в этом не было ничего такого. Так я впоследствии заработала какие-то деньги и открыла там свою лавку. Тогда мне было всего 17, бабушка ничего об этом не знала, я говорила ей, что работаю на заводе, и она была спокойна. Она всегда боялась, что я повстречаю каких-нибудь нехороших людей. В самом деле – на второй год я столкнулась с такими людьми!
Здесь Мэйцзы остановилась, она прищурила глаза с какой-то ненавистью, будто проклиная случившееся.
- Кое-какие гонконгцы обратили на меня свое пристальное внимание. О роде их деятельности ты и сам можешь догадаться, - сказала она, ничего не тая, и улыбнулась мне. – Цзялян, ты ведь не будешь доносить в полицию?
Я остолбенел, а затем покачал головой:
- Нет-нет, я все знаю, давно уже догадался. Я лучше умру, чем предам тебя! – непоколебимо сказал я сначала, а потом подумал, что действительно – вероятно, лучше умру, чем предам Мэйцзы. Ведь я так ее люблю, так сожалею, верно же?
Услышав мой ответ, она радостно меня поцеловала, а затем сжала губы и сказала:
- Цзялян, я не знаю, что означает то, что я тебе рассказываю все это сейчас – что я тебя люблю, доверяю тебе или могу навредить. Вне зависимости от того, что я рассказываю, просто слушай меня, не совершай никаких противозаконных вещей, никому об этом не говори, кроме полиции, - она говорила так серьезно и искренне, и я понял, что душа моя тронута. Она меня любит, дорожит мною. Тут было нечего и говорить, и я покивал головой.
Вероятно, она успокоилась, а затем сказала:
- Сегодня я расскажу тебе про все причины и сомнения, которые могли возникнуть с начала нашего знакомства и по сегодняшний день.
Она подумала и добавила:
- Те гонконгцы стали просить меня помочь им отправить вещи. Что за вещи, я и понятия не имела. Я делала это несколько раз, за что они дали мне деньги. Не слишком много
Они боялись давать много, ведь тогда ко мне в голову могли закрасться сомнения, и я бы посмотрела, что это за вещи. Несколько раз я помогла им, выполняя свою работу своевременно и безопасно, потом мы стали друзьями. Тогда мне очень хотелось в Гонконг. Они говорили, что Тереза Тэнг начала развиваться именно в Гонконге. То был 1984 год. Я и не знала, в Гонконге ли она. А они говорили, что она как раз сейчас там дает концерт, и есть вероятность, что даст еще один. Они спрашивали, хочу ли я туда отправиться и, возможно, увидеть ее концерт! А я, идиотка, сказала, что очень хочу петь. Они посмотрели на меня и сказали, что я могла бы – внешность у меня красивая, если еще в Гонконге немного меня приукрасить, то буду популярнее, чем Тереза Тэнг. Потом они попросили меня спеть – ну, я и спела, такая дура!
Я покачал головой:
- Не дура, у всех молодых людей есть свои мечты!
- Какая же у тебя мечта, Цзялян? Я могу тебе помочь! – сказала она, трогая мое лицо.
Я помотал головой:
- Не нужно, чтобы ты помогала. Моя мечта предельно проста – стать инженером, проектировать вещи, облегчающие людям жизнь. Еще заработать деньги, приехать к себе домой и основать предприятие, которое позволит моей семье жить в достатке. У нас там небогато, засушливо, неудобные дороги… Точно, еще построить дорогу.
Она слушала меня, и в глазах появлялся блеск:
- Хорошо, Цзялян! Ты действительно очень целеустремленный. Инженер – уважаемая профессия. В Гонконге еще хорошо быть врачом или юристом. А если специальность, которую ты изучаешь, не понравится, то, как ты сказал, можно строить дороги. Всё это очень даже достойно! – она ущипнула меня за щеку, и я слегла улыбнулся.
Она продолжила:
- Впоследствии, я в самом деле поехала в Гонконг, но стала не певицей, а… - она покачала головой. – Судьбы людей заранее предопределены. Иногда то, от чего ты пытаешься спрятаться, просто неизбежно. И неважно, чего ты хочешь и сколько замков навесишь, в конечном итоге твоя судьба все равно будет поджидать тебя. Рано или поздно с тобой это случается, и ты ничего не можешь с этим поделать, ничего…
- Это они заставили тебя? – спросил я.
- Я все на себе испытала. И наркотики тоже, но потом я это бросила. И что же мне было делать? Если бы не слушалась, меня бы убили или продали. Каждый день меня отдавали мужчинам.
А если бы не убили, то во мне все равно такая обида, что это равносильно смерти. В то время Гонконг не славился такой степенью культурности, как сейчас. Там бесчинствовали различные группировки, все отрасли производства в основном были ими монополизированы.
- Ты тоже была в группировке? – слушая это, я словно окунался в фильм о Гонконге на заре его становления, эти криминальные кадры всплывали в моей голове. Могла ли в группировке быть женщина-киллер? Такие парадоксальные мысли были в моей голове.
Она с улыбкой покачала головой:
- Я не вступала в банду, была лишь обычной девушкой, не более того.
Мэйцзы вздохнула и продолжила:
- А что было дальше, мне не пересказать и за несколько дней и ночей, да и не хочется так много говорить. Как-нибудь позже я тебе обо всем расскажу!
Видимо, последующие события могли ее захватить. Может, ее узурпировал главарь банды, был к ней безжалостен… Много чего можно было предположить. В любом случае, вряд ли это было что-то радостное и лучезарное, поэтому она не стала рассказывать.
- Я устала. По настоящий момент меня до сих почти каждый день преследуют ночные кошмары, я серьезно…
Она выглядела беспомощной.
- Но сейчас у тебя есть деньги. Нельзя с этим ничего не делать. Ты можешь поехать заграницу, туда, где никто тебя не найдет, начать жизнь с чистого листа, и никто до тебя не доберется, ты будешь спокойна… - в тот момент я особенно волновался за ее безопасность.
Она поняла мои мысли и обняла меня, а затем сказала: