Страница 18 из 87
Глава 16 Прошлое Мэйцзы (1)
Она пробормотала:
- В то время наша семья жила очень бедно. Мы ютились втроем в одной хибарке на берегу реки. Каждый день дедушка ходил по этой реке на деревянной лодке и ловил рыбу, а затем шел торговать ею на базар. Бабушка же плела прямо дома бамбуковые корзины, поскольку ей тяжело было ходить, да и она постоянно болела. Помню, как я продавала эти бабушкины корзины. Не буду скрывать, когда мне было лет 10, я и нескольких дней не проучилась в школе – дедушка не мог заработать таких денег ловлей рыбы, да и большая их часть шла на лечение бабушки. Помню, как-то зимой, бабушка сделала несколько пар ватных туфель и велела мне идти продавать их на улице. Я проделала большой путь, вышла еще до рассвета. Но, бродя с утра и до самого вечера, я так и не смогла распродать эти туфли. В тот день я обессилела от голода и пошла в какое-то кафе немного перекусить. Там один из гостей спросил, умею ли я петь. Сказал, если умею, то он даст мне поесть. Я ответила, что умею. Тогда он стал расспрашивать, какие песни я могу ему спеть. А я сказала, что знаю песни Терезы Тэнг.
Когда она говорила это, несколько слез покатилось из ее глаз, а затем она с улыбкой продолжила:
- На самом деле, в то время я мечтала стать певицей. Когда тот гость услышал, что пою я довольно неплохо, то сразу дал мне поесть. А когда я уходила, хозяин кафе дал мне несколько фэней, и я была очень довольна. С тех пор я часто тайком бегала петь для людей. Но однажды об этом как-то узнал дедушка. В тот момент он как раз торговал рыбой, и прямо с сеткой в руках вытащил меня из кафе, чтобы отвести домой. Он бил меня, ругался и говорил: «Лучше умереть от бедности или голода, но ни за что не становиться актеришкой, неважно, насколько бедна наша семья Фань…».
Она вдруг остановилась – разве она не говорила, что ее фамилия - Гуань? Кажется, она осознала это несовпадение, но потом продолжила:
- Мой дедушка считал, что подобные занятия равносильны торговле собой. Я принялась было плакать, но потом прекратила. Я знала, что такое отсутствие денег, и с того момента изменилась, стала немногословной. Бабушке было меня жалко
Как только видела меня, сразу начинала плакать и говорить, что, если бы мои родители сейчас были здесь, то все было бы хорошо. Но где они, я и до сих пор не знаю – бабушка с дедушкой тоже не посвящали меня ни в какие подробности, но бабушка украдкой сказала мне, что отец был пьяницей и гулякой, постоянно бил мать, впоследствии она от него сбежала, а отец поехал в Гуандун на заработки и больше не вернулся. На этом моменте бабушка плакала. Она говорила, что ее собственный сын принес горе всей семье.
Слыша это, я тоже захотел плакать, слезы сами собой полились из глаз. Рукой я помог ей вытереть слезы, а затем крепко ее обнял, мне было так ее жаль.
Внезапно она обернулась, прижалась ко мне и продолжила:
- Когда мне исполнилось 16 и я стала взрослой девушкой, бабушкина болезнь стала прогрессировать. У нас практически совсем не было денег. Дедушкино здоровье тоже становилось хуже день ото дня, а рыбы в реке было все меньше и меньше, потому не получалось заработать. В то время мы не могли позволить себе купить даже туалетную бумагу. Когда у меня началась менструация, я использовала высушенные банановые листья. Такое невозможно забыть. Тогда я с приятелями собиралась отправиться в чужие края на заработки. Дедушка мне не разрешал – он действительно волновался за меня и не хотел, чтобы я уезжала. Они уже состарились, а рядом нет никого из детей. Дед надеялся, что я обзаведусь семьей, а потому даже искал мне мужа. Но я совершенно не хотела выходить замуж. Я хотела уехать в Шэньчжэнь и заработать деньг. Там тогда только-только основали специальную экономическую зону, да и к тому же от Гонконга недалеко. И я думала, что если представится возможность, то я поеду туда и стану певицей. Но этого не случилось. Также дедушка не смог выдать меня замуж. Спустя некоторое время, однажды, когда я возвращалась домой после раскопки съедобных растений, то увидела большое количество людей около нашей хибарки. Я не понимала, что происходит, но чувствовала, что случилось что-то страшное. Я была юной, многого тогда не понимала. С корзиной в руках я быстро побежала к дому, и чем ближе я была, тем громче слышала рыдания бабушки.
Возле дома были даже соседи, жившие довольно далеко от нас. Я начала беспокоиться. Поняв, что случилось ужасное, я ничком упала на землю. Затем поднялась, вбежала в дом. Пробравшись через толпу людей, я увидела, что бабушка лежит перед деревянной доской и неистово рыдает. На доске лежал человек – мой дедушка. Он был накрыт простыней. Она была вся мокрая от сырости. Дед лежал совершенно неподвижно. Я упала рядом с бабушкой, зарыдала вместе с ней и поняла, что дедушка умер, - Мэй Цзыцзе произнесла это, и слезы стали непрестанно и беззвучно литься из ее глаз.
Я тоже стал плакать, обнял ее, коснулся лица и сказал:
- Послушай меня, давай прекратим. Не нужно плакать!
В коечном итоге она начала плакать в голос, а затем обняла меня покрепче – два человека плакали вместе в обнимку. Я не переставал ее успокаивать. Она закончила плакать, но ее тело еще дрожало в моих объятьях. С большим трудом мы оба прекратили рыдать. Она утерла слезы и с улыбкой сказала:
- Цзялян, со мной все в порядке, правда!
Я был в шоке, голова трещала. Я и подумать не мог, что у Мэйцзы такая судьба. Она была похожа на какой-то наполненный ни с чем не сравнимой горестью рассказ родом из старого общества. Но это случилось с женщиной, которая старше меня на 10 лет – так далеко и так близко. Из-за этой истории, если бы кто-то велел мне предать Мэйцзы, я бы никогда этого не сделал, вне зависимости от того, что бы та натворила, я бы все мог ей простить, не так ли? В конце концов, чья вина, что ребенок вырос в такой среде? Дело лишь в судьбе, обстоятельствах, несправедливости. Сложно объяснить, но будто все моральные принципы, законы и порядки здесь не действуют. Если бы бог мог видеть Мэйцзы в то время, то и он бы обязательно ее простил.
Она больше не плакала, но продолжала свой рассказ, будто решила в этот день поведать мне абсолютно обо всем.
.