Страница 74 из 76
— Конечно. Садись. — начал объяснять я другу. — Женщинам надо давать иногда личное пространство. Если они захотят мужского общества, сами заглянут, не сомневайся. Не хочешь, чтобы жена лезла в твои мужские дела, предоставь ей возможность заниматься своими женскими делами.
Витька озадачился и смотрел на меня, обдумывая мои слова. Чтобы сменить тему, начал рассказывать ему про своих новых соседей художников. Про рекламный постер с выставки, как попросил их обоих на нём расписаться.
— Мне мемуары Жукова жена подарила… — мечтательно проговорил я в конце. — Издание изумительное просто. Вот бы и у него подписать! Он же жив ещё?
— Жив… — на автомате ответил Витька, как-то загадочно взглянув на меня.
— Мечтать не вредно! — сам себя осадил я.
Еще какое-то время пообщались с Витькой на кухне. Он с легкой досадой рассказывал о каких-то важных родственниках, которых родители обязательно хотят навестить. И настаивают, чтобы он тоже ехал с ними.
— Я эту тетю Люду на дух не переношу, — жаловался мне Витька. — Она шагу не дает сделать никому спокойно, на контроле помешана. О каждом шаге ей надо докладывать, иначе устроит переполох и всеобщие поиски.
— Надолго едете? — спросил я сочувственно.
— На несколько дней. — мрачно кивнул Витька. — Давно не были. Отец переживает. Это его младшая сестра, заботится о ней.
— Ну, тогда терпи! Книг возьми с собой хороших, да и читай у тетки на виду, чтоб не волновалась.
— Ага. — друг мрачно усмехнулся. — Она тогда начинает спрашивать, о чем книга. Причем рассказывать надо подробно.
Похлопал ободряюще друга по плечу и решил, что уже можно напомнить о себе жене.
— Завтра у некоторых экзамен. — заглянув к женщинам в комнату, с улыбкой сказал я.
— Иду-иду! — тут же отозвалась Галия.
— Устала что-то. — шепнула жена в ответ на мой удивлённый взгляд и прошла мимо.
Я и правда слегка опешил. Обычно после первого напоминания еще минимум полчаса ждать надо, пока все наговорятся и соберутся по домам.
— Получилось, как будто я вам пообщаться не дал. — смущенно развёл я руками.
Виктория Францевна озабоченно взглянула на меня, но ничего не сказала. Только этого не хватало. Теперь будет думать, что я в семье тиран и деспот.
Ехали домой молча. Один раз спросил Галию, всё ли хорошо? Она устало кивнула. Переутомилась, что ли?
— Может, нам не устраивать в воскресенье мой день рождения? — предложил я. — У тебя сессия и работа. Видно, что ты уставшая. Давай отменю или перенесу на потом…
— Ты что⁈ — вскинулась Галия. — Ещё чего⁉
— Хорошо-хорошо. Просто предложил…
Завтра с утра у жены последний экзамен, затем на работу на завод. Как по мне, так это хорошо, не успеваешь зациклиться на чём-то одном, не перегораешь. А девчонкам, наверное, тяжело всё сразу, они же более эмоциональны. Надо отцу позвонить, узнать, всё ли у неё в порядке с сессией. А то, может, она опять не хочет меня беспокоить своими проблемами.
Приехав домой, набрал отца. Тот заверил меня, что никаких проблем с учёбой у Галии нет, он держит руку на пульсе. Пригласил отца с Кирой и мальчишками в воскресенье посидеть скромно у нас на мой день рождения.
А может, она переживает из-за свадьбы Дианиной? — положив трубку подумал я. — Типа, надеть нечего.
— Милая, мы в эту субботу на свадьбу приглашены, ты помнишь? — спросил я.
— Конечно, помню.
— В ресторан пойдём. Если тебе надо на парикмахера или ещё что, говори. Я хочу, чтобы ты у меня была самая красивая.
— Я хотела в платье пойти, которое мне Ирина Леонидовна подарила. Тёмно-синее, помнишь, в театр надевала? Маша сказала тогда, что я очень здорово придумала с белым поясом. А с волосами мне Ирина Леонидовна поможет, я уже с ней договорилась.
— Умница! Отличный вариант. — одобрил я.
Значит, всё у нас в порядке. Видимо и правда, просто устала. Ну, что же, ложная тревога. Надеюсь…
В четверг, проводив жену на экзамен, спустился к художникам и провёл у них первую половину дня. Мы натянули с Михаилом Андреевичем стальной трос в большой комнате над диваном. Точнее, я сверлил и натягивал, а он подсказывал.
Потом мы развешивали картины. Они с женой не подготовились заранее, не продумали экспозицию, и над каждой картиной спорили, куда её повесить, и вообще, вешать ли.
А я прыгал с табуретов на диван и обратно и двигал уже подвешенные картины, то правее, то левее, то выше, то ниже. Напрыгался конкретно, но получилась очень гармоничная выставка.
— Спасибо тебе, Паша, огромное. — вручила мне Елена Яковлевна маленькую акварель с черноморским пейзажем в рамке под стеклом.
Сразу узнал знаменитую гору Аю-Даг. Только набрал воздуха, чтобы рассыпаться в благодарностях, как Михаил Андреевич смущённо спросил:
— Когда можно тебя пригласить во второй комнате то же самое сделать?
— Ох, у меня такой загруженный период начинается… — виновато ответил я. — С понедельника в командировку на две недели по Подмосковью. Только ночевать буду приезжать. В субботу свадьба у сестры… Давайте, завтра с утра пораньше. А то после обеда нам надо с женой к бабушкам в деревню съездить.
Про мой день рождения в воскресенье пока умолчал, а то сразу приглашать пришлось бы. А народу и так много собирается. Галия с ног собьётся готовить на такую ораву. Можно, конечно, Машу попросить помочь. И Киру. И я на подхвате. Надо с Галией посоветоваться. По-хорошему, конечно, всех надо приглашать: и Ирину Леонидовну с Иваном, они нам уже, как родня, и художников. И вообще, с соседями дружить надо.