Страница 43 из 76
Глава 14
Свободен, значит. Ну, пусть дерзает. Чем чёрт не шутит, я же Лину совсем не знаю. А может, она замечательная женщина? В любом случае, сплетничать не по мне, да и чревато. Скажу ему, что сам видел, что она на всех мужиков вешается, включая женатых, а они потом все же парой станут. Он мне никогда этого не простит. Для чего мне такой напряг с соседом?
— Для меня Лина по возрасту не подходит. — отшутился я. — Так что ничего сказать не могу. Она на шестом живёт. И вроде свободна.
Мы прошлись по нашему привычному маршруту. Показал Ивану, где можно спустить пса с поводка, чтобы он побегал. Сосед попросил у меня поводок и сам шёл с Тузиком, они прекрасно нашли общий язык.
— Ну, теперь я за пса спокоен. — искренне сказал я Ивану, когда мы поднялись на наш этаж. — Спасибо.
— Тебе спасибо! — возразил, улыбаясь, сосед и мы разошлись по своим квартирам.
В четверг мы встретились у поезда с Лёхой. До последнего волновался, не соскочил бы он. Но друг не подвёл и оказался на перроне даже раньше нас. Поезд отходил в начале девятого, народ набегавшись за день и, видимо, проголодавшись, начал доставать ссобойки. Жена победно взглянула на меня и тоже достала наши запасы. Мы поспорили с ней днём. Я ей выговорил за то, что она столько еды набирает.
— Одну ночь всего ехать, а ты столько еды готовишь. — говорил я ей. — Зачем, вообще, есть в поезде? Давай, перед выходом покушаем и всё.
— Ну, ты что! — ошарашено возразила мне Галия. — Как это не есть в поезде?
— Во-первых, на ночь есть вредно. А во-вторых, рано утром мы уже в Святославле будем.
Галия надулась, но собирать еду не бросила. Тут и так вещей набралось, так ещё целая сумка с едой прибавилась.
В меню у людей было некоторое разнообразие, не провинциальный же поезд, а из Москвы. Народ начал доставать курочку жареную и печёную, с чесноком и без. Имелась и колбаса. Варёные яйца начали колотить со всех сторон. Кто-то чистил картошечку в мундирах. Кто-то нарезал маринованные домашние огурчики, кто-то наливал… Всё купе скидывало на стол, у кого что было. Народ откровенно наслаждался. Проводница носилась по вагону, разнося чай.
— Давай, быстрее! — говорила на боковых местах рядом с нами немолодая женщина мужу, неспешно нарезавшему сало и хлеб. — Два часа всего ехать осталось!
Ну, а у нас была курица, запеченная в духовке, огурчики маринованные, да блинчики, что оставались с утра, Галия тоже прихватила, не выбрасывать же. Да Лёха набрал бутеров с варёной колбасой. Я просто наслаждался, как все, дав волю аппетиту. Четвёртый наш сосед по купе выставил целую трёхлитровую банку пива и с десяток рыбин.
— Что это за зверь? — улыбаясь, спросил я.
— Таранька! — с гордостью ответил мужик и предложил нам с Лёхой пивка.
Переглянувшись, мы с ним отказались, дружно прыснув со смеху.
— Ага. Будем потом все вместе у закрытого туалета плясать на стоянках. — сказал Лёха.
— Ну, мне больше будет, — улыбнулся мужик, ничуть не огорчившись.
Легли спать мы поздно. Лёха залез на верхнюю полку над Галиёй. А я лёг на вторую верхнюю полку, так, чтобы видеть её. Жена устала и быстро заснула, укрывшись с головой. А я ещё долго слушал стук колес.
И почему я так мало ездил в будущем поездами? Всё на машине или самолётом.
Верка с Маринкой уехали на праздники к своим родителям. Диана осталась в комнате одна. Последние дни она плохо спала. Ей было очень страшно. Она теперь агент КГБ… Диана была уверена, что это опасно и совсем не просто, даром, что Морозов говорил, что ничего сложного делать не надо будет. Она же смотрела боевики про наших разведчиков — и теперь она будет одной из них. А она ведь никакую специальную подготовку не проходила, в отличие от профессиональных разведчиков… Эта мысль как пульс билась у неё в голове, не давая покоя.
Что скажет Фирдаус, когда узнает⁈
В том, что Фирдаус может догадаться, что дело нечисто, Диана не сомневалась. Он слишком умный, чтобы она так просто могла привести в его дом чужого человека, заявив, что это русский друг, как предлагал этот Морозов.
И ничего уже нельзя сделать. Офицер КГБ взял у неё расписки, заставил придумать псевдоним… теперь она агент Скворец. И ей запрещено хоть кому-то об этом говорить под страхом уголовного преследования. И вот как ее простое желание выйти замуж внезапно превратилось во все это?
Что же делать⁉ — чуть не в голос взвыла Диана. — Не понятно, потянет она вообще все это или нет? И рассказать никому нельзя… Может, все же, черт с ним, с этим запретом, и с Пашкой поговорить? Он умный, что-нибудь посоветует.
Да, так и поступлю. Диана решилась. Надо найти его в Святославле на праздниках.
Как хорошо, что Фирдаусу приспичило познакомиться с родным городом невесты и он не стал отменять намеченную в Святославль поездку, хотя уже и познакомился с будущей тёщей.
Приехали мы рано и пошли прямиком к Алироевым. К родителям Галии решили сходить без сумок. У Алироевых нас ждали. Тридцать первое декабря в Советском Союзе рабочий день. Мама и Ахмад собирались на работу через Аришкины ясли. Малая подросла, начала немного говорить. Подхватил её на руки.
— Пути! Пути! — разоралась малая. Забыла меня, что ли?
— Да отпусти ты её. — вмешалась мама, улыбаясь.
Но все же через минутку малая успокоилась и снова подошла ко мне, уже по своей воле.
Аришка притащила мне объёмного снеговика из бумаги. Ох! И любил я когда-то такие игрушки-раскладушки. Так интересно было их складывать и раскладывать.
— Это мне? — растроганно спросил я.
— Не! — Аришка потребовала снеговика назад.
— Просто показала? — продолжал я вертеть в руках игрушку.
— Дай!
Пришлось отдать. А то малая начала губки складывать.
— Мы к обеду уже будем дома. — пообещала мама. — Всё равно, сегодня никто работать по-настоящему не будет.
— У нас то же. — усмехнулась Галия.
Мы вручили маме подарки от себя и бабушек. Они с Ахмадом и Аришкой уехали. А мы попили чайку с дороги и по-хозяйски расположились на их кухне. Мама оставила нам целую сковороду с творожной запеканкой и мы быстренько умяли половину. А то остатки взятой с собой еды мы приговорили поутру рано в поезде. Вот же странный жор появляется в поезде — калории практически не расходуешь, а жрать охота…
— Где мы будем Новый год встречать, здесь? — спросил Лёха.