Страница 21 из 76
Только в машине почувствовал, как устал. Пока доехали к нам, начал клевать носом. Галия же, наоборот, очень живенько себя чувствовала, попрощалась с друзьями и от машины до подъезда шла пританцовывая.
Хорошо, что с псом до театра погулял. Сейчас идти совсем было бы не в кассу.
В субботу нас разбудили голодные звери. Им не объяснишь, что сегодня выходной. Но, с другой стороны, ладно, у нас на сегодня очень большие планы. Сегодня у нас поход по магазинам. Нужно закупиться подарками на Новый год. Ещё раньше договорились, что поедем в центр. Убили целый день.
Купили шоколадных конфет «Вечерняя Москва» пятнадцать коробок, получилось не очень тяжело, но объёмно. Ещё взяли грузинский чай в яркой синей с красным жестяной коробочке, Галия сказала, что её потом можно как шкатулку использовать. Ещё взяли семь банок кофе по шесть рублей в большие подарки. И Галия сказала, что уже нормально, если учесть, что мы ещё по бутылке шампанского в большие подарки хотели добавить.
В одном из магазинов попались крупные апельсины, как в ЗИЛовском подарке. Те очень вкусные были, и мы решили в Святославль этих апельсинов набрать на гостинцы. Они крупные, четыре апельсина на килограмм. Полную авоську взяли.
Бабушкам и родителям ещё по палочке сухой московской колбасы купили. Аришке, батиным пацанам и братишкам Эммы взяли по баночке «Лимонных долек». Галия и себе одну баночку взяла, любительница сладкого.
Вернулись домой без задних ног. Как всё допёрли, сами удивлялись. Галия взяла, пока я в очереди за колбасой стоял, пачку пельменей, и поставила её вариться. А я пока повёл пса на улицу.
Денег ушло шестьдесят рублей на одни только конфеты в коробках. А всего ушло больше ста тридцати рублей.
В воскресенье с утра сходили в ближайший гастроном и выпросили стопку упаковочных листов. До обеда украшали свёртки с подарками. А после обеда отправились в Мытищи к Жариковым.
К моему приятному удивлению, офицерская общага гудела в предпраздничной суете, в холлах на каждом этаже наряжали приличной высоты ёлки, развешивали гирлянды.
Дети с радостными криками носились по коридору, кто на велосипеде, кто в колясках, катаемый другими детьми. Все заняты, все при деле. Двери квартир днём не закрываются, как я понял. Ни Петра, ни Инны дома не было, а квартира открыта.
Мельком осмотревшись там, заметил, что шторки на окнах появились и пара горшков с какими-то щуплыми ростками на подоконнике.
В целом, чистенько, уютненько. Молодец Инка. Похоже, взялась за ум.
Только мы вышли от Жариковых, подошёл Пётр в тапках и бушлате.
— Ты где был? — удивился я.
— На балкон курить ходил. — ответил, улыбаясь, зять и протянул мне руку. — Инна не разрешает в комнате курить.
— И это правильно. — поддержал я. — Сама-то она где?
— У подружек, наверное, где-то. — пожал плечами Пётр. — Товарищи! Мою не видели? — крикнул он во всю свою офицерскую глотку.
— У Карасёвых была. — ответил кто-то.
— Сейчас я найду беглянку. — сказал Пётр и распахнул дверь к себе. — Вы проходите, пока.
Вскоре он вернулся, пропуская вперёд себя жену. Инна, радостно всплеснув руками, бросилась нас обнимать.
— Что ж не предупредили? — воскликнула она.
— Да как вас предупредишь? Растёте, растёте. — обратил я внимание на слегка округлившийся животик сестры. — И настроение, смотрю, хорошее. Первый триместр прошёл, полегче стало?
— И это, и вообще. — хлопоча в своём кухонном углу ответила Инна. — Всё не знала, как Серафиме Михайловне сказать…
— И что? — насторожился я.
— Ты, знаешь, она сама заметила. — повернулась ко мне сестра, улыбаясь. — Деточка, говорит, а ты у меня не беременна, часом? А я стою, не знаю, что сказать. А она и говорит, рожай, деточка, пока рожается. А то потом захочешь, а здоровья не хватит. Всё надо вовремя делать. Представляешь? А я сказать боялась…
— Мировая тётка! — воскликнул с облегчением я. — Кстати, мне бы к ней на консультацию попасть. Сможешь устроить?
— А что случилось? — сразу посерьёзнела сестра.
— Выступлений с лекциями очень много предстоит в конце января. По десять в день целую неделю. И самое страшное — сорвать голос. Все пойдет насмарку, хороших людей подведу.
— Зачем тебе это? — удивилась сестра. — Своих забот мало?
— Оплатить обещали. — объяснил я. — Двум студентам лишняя копейка не помешает.
— Я спрошу. — пообещала Инна.
Тут Галия ткнула меня локтем.
— О! Мы же про подарок забыли. — я достал из матерчатой сумки наш самодельный свёрток со снежинками, перевязанный белой ленточкой. — От нас вам к Новому году. Мы решили заранее поздравить потому, что решили на Новый год ехать в Святославль.
— Так мы тоже едем. — вступил в разговор зять. — Дочку сто лет не видели. Уже бегает, небось.
— О, как. — удивился я, что сам не предположил такого. — Ну, всё равно. Нам легче сюда вам подарок привезти, чем в Святославль его тащить.
Тут мне опять прилетело в бок от жены. На мой недоумённый взгляд она показала пальцем на вторую сумку.
— Ой! У нас же ещё подарок! — вспомнил я. — На новоселье.
Инна выставляла чашки на стол, и я вручил подарок Петру.
Оба подарка развернули. И первый понравился, а уж когда из второго свертка достали бело-голубые фарфоровые настенные часы, расписанные гжельской росписью, так и вообще был полный восторг…
Мы посидели немного за чаем с печеньками. Когда мы уже засобирались домой, Жариковы, вдруг, отошли к окну и начали шушукаться.
— Мы тоже решили вас сейчас поздравить, чтобы не тащить подарки в Святославль. — заявил Пётр и вручил мне сверток, а Инна такой же Галие.
Судя по объёму и весу, это похоже на стекло.
— Осторожно, хрупкое. — подтвердила мою догадку Инна.
— Спасибо. — обнял я сестру.
Пришлось, конечно, тут же открыть свои подарки. Я хорошо знаком с этикетом, и это непременная вещь, когда тебе вручили подарок. Нам достались две вазочки — стеклянные, не хрусталь, но красивые. Может, и хорошо, что не хрусталь, — подумал я, вспомнив о погибших недавно от зубов Тузика туфлях. Кот и собака — ваза с цветами находится под риском немедленной гибели в любом месте дома. А если разобьют хрустальную, будет дико жалко.
Мы очень тепло попрощались с Жариковыми.
— До встречи в Святославле. — игриво помахала им рукой Галия.
— Когда поедем бабушек поздравлять? — спросил я жену, когда мы шли к станции.