Страница 14 из 76
Я уже не раз думал о том, что делать с тем фактом, что телефон будет только у меня. Старый опыт жизни в СССР однозначно свидетельствовал, что ходить ко мне звонить будет весь подъезд. На улицу на полсотни метров дальше, да и одеваться тепло надо в холодное время года. Что уж говорить и про то, что с таксофона по межгороду не позвонить… Что угодно можно поставить о заклад, что большинству жителей тут же понадобится межгород… в моей квартире.
Но и спрятать телефон никак не получится. Достаточно представить себе, как телефон будет звонить в квартире в наше с женой отсутствие, а у лифта будут стоять соседи и слушать эти трели. Да и народу полно в любое время дня, вот уже и наткнулся на первого свидетеля. Как и ожидал. Сегодня же весь подъезд будет знать, что у меня в квартире установили телефон. Так что правда, и ничего кроме правды!
— Воздушку тянут… — восторг на лице соседки сменился горьким разочарованием.
— А почему только вам? — дерзко спросила она.
А вот на этот вопрос правдивый ответ не годится. Нельзя же сказать, что по блату…
— Потому, что я лектор общества «Знание» и начальство хочет иметь доступ к моей персоне в любое время дня и ночи. — печально развёл я руками, выдавая заранее заготовленный ответ.
— Вот как? — с интересом посмотрела она на меня. — Я не знала…
И никто в подъезде не знал. Но теперь, соседка это в миг исправит.
Пока мы с ней препирались, спустился сверху по лестнице бригадир. Он же вниз спустился… Может, успел на лифте подняться, ему же на крыше работать надо. Посторонился от щитка, дал ему работать. Ушёл в квартиру, оставив дверь открытой. А Регина так и осталась у нас на этаже с пустым мусорным ведром в руках. И, по-моему, она флиртовала с бригадиром.
Появился ещё один связист. Они ходили туда-сюда, затем протянули мне тонкий телефонный кабель. Оставили приличный моток.
— Сам потом протянешь, куда захочешь. — прокомментировал второй связист, сидя на моём табурете и пытаясь дозвониться куда-то.
А, кстати, да. Почему телефон обязательно в коридоре раньше стоял? И у моих родителей, и у знакомых… Вот же, человек мне провода в запас оставил метров десять. До большой комнаты хватит.
Наконец, связист заорал кому-то в трубку набор цифр. Появилась связь! Вскоре он вышел. Я поднял трубку, до этого молчавшую, и услышал долгожданный гудок. А где же этот? Я ж ему чирик обещал…
Выскочив в подъезд, наткнулся на Регину и Ирину Леонидовну.
— О! Паша! — воскликнула Ирина Леонидовна, радостно улыбаясь. — Вас можно поздравить?
— Можно. — кивнул я, решая, куда мне бежать за бригадиром, вверх или вниз.
Тут открылся лифт, и он сам появился на нашей лестничной площадке. А за ним вышла вернувшаяся с работы Галия.
— Номер-то мне скажешь? — потянул я за рукав бригадира к себе в квартиру, на ходу целуя жену в щеку и пропуская её в дом. Не при соседках же мне с человеком расплачиваться.
Он всё правильно понял и не заставил себя упрашивать. С людьми работает…
Он чирканул цифры в видавшем виды блокноте, вырвал листок и протянул мне. Это был номер моего телефона. Протянул ему чирик в ответ.
— Что это за номер? — спросил я. — Спаренный или мой личный?
— Личный. — как о чем-то само собой разумеющемся ответил он, сунул чирик во внутренний карман и повернулся к Галие, удивлённо стоявшей на кухне.
— Можете пользоваться. — вежливо улыбаясь, заявил ей он и не тронулся с места.
Так. Я не понял! Это что за подкат к моей жене?
— Вам, наверное, надо идти? — открыл я входную дверь. — Спасибо вам большое. Мы с супругой вам очень благодарны.
Он постоял мгновение, переваривая услышанное, кивнул нам, прощаясь и вышел. Давай, давай. Вали. Тебя там Регинка ждёт. А то, ишь, на молодую засмотрелся.
Жена даже не поняла, что только что произошло на её глазах. Она подошла к телефону и с благоговением подняла трубку.
— Гуди-иит!.. — пропела она счастливо и сразу стала набирать какой-то номер. Ушёл в кухню, хотел ей яичницу пока пожарить.
— Так, сейчас межгород к своим закажу… проверим заодно.
Как раз дожарил яичницу, когда соединили.
— Ало! Мам! — услышал я из коридора. Ну, кто бы сомневался… — Паша! Паша! Какой у нас номер? — кричала жена. Отнес ей записку из блокнота бригадира.
Сейчас потрепятся с тёщей и надо будет отзвониться бате, Сатчану и Константину Сергеевичу, сообщить им мой номер телефона.
Наконец, все звонки были сделаны. Галия ещё и Маше позвонила. А я маме на работу. А потом и Сатчана набрал.
Сатчан воспользовавшись моментом, сообщил мне, что с моей просьбой не всё так просто.
— Там куча разных документов дополнительных понадобиться. — сказал он. — Разрешение на брак из его посольства. Перевод его документов на русский… И сестре твоей придётся побегать, бумажки собирая.
— Сможешь помочь? — спросил я.
— Чем смогу, помогу. — неопределённо ответил он. — Кто из них более толковый? С кем дела обсуждать?
— По-любому, с Фирдаусом. — ответил я.
— Пусть он мне позвонит. Дай ему мой номер. Прикинем, с чего начать.
— Спасибо!
— Не за что, пока.
Мы попрощались. Положив трубку, только обратил внимания, что Галия рядом стоит, разговор слушает, не наигралась до сих пор с телефоном. Главное, был же у неё в родительском доме телефон. До такой степени отвыкла, что ли? Или соскучилась?
Вернулись с женой на кухню. Съели давно остывшую яичницу с огромным удовольствием, и вспомнили о делах прошедшего дня. Галия после пар заехала в Детский мир и накупила детских колготочек, носочков, трусиков, маечек самого маленького размера, какой был. Гордо вывалила свою добычу прямо на кухонный стол. Перебирал это тряпьё, разворачивая многочисленные свёрточки, в полном замешательстве. Думал, она погремушек купит, грызунков, развивашек. А тут…
— Ты что? Это такой дефицит! — заявила мне жена, заметив мой скептический взгляд. — Отдельные очереди отстоять пришлось за всем этим.
В её голосе я услышал обиду и поспешил отвлечь её поцелуями. Может, Юлька, и правда, будет рада. Поживём, увидим.
— Ладно, ладно, дорогая. Тебе виднее. Посмотри лучше, что я Жариковым на новоселье купил.
Торжественно и бережно принёс из нашей спальни средних размеров коробку. Галия с интересом начала открывать её, забыв о своих обидах. Мне понравилось с какой реакцией она достала из коробки бело-голубые фарфоровые настенные часы, расписанные гжельской росписью.