Страница 24 из 34
Тогда они еще дружили с Сандерсом, но в кооператив свой не приняли, потому что он бедный. Хотя прибегли к его помощи, чтобы выманить у Пеннелла восемьдесят центов.
Джек никогда не думал, что Чарли способен на: такое. Даже Доррис и та лучше! Да что с нее возьмешь, со сплетницы и подлизы? В прошлом году учительница во всем ей потворствовала, вот она и распоясалась. Теперь уже не то. И вообще не будь она такой ревой… А Чарли — другое дело…
Учительница разрешила купить мяч и коньки. И Джек ходит по магазинам и приценивается. То же самое делает Гарри: считалось, он умеет дешево покупать. К этому подключились Линдлей, Фиск, Тауэр, Гастон и Уорд. Ходили поодиночке и по двое. Один лучше разбирался в покрышках, другой — в камерах, третий — в насосах, четвертый понимал толк в коньках.
В первый день владельцы окрестных магазинов встречали их приветливо, на второй им показалось подозрительным: зачем осматривают товар, если ничего не покупают. А на третий день незадачливых покупателей попросту стали гнать из магазинов.
— А деньги у вас есть? — спрашивали.
— Есть, только дома.
— Вот приходите с деньгами, тогда и поговорим. И не ходите целой оравой. И ноги вытирайте. Смотрите, сколько грязи натаскали! А дверь кто за вас закрывать будет?
Что правда, то правда: они зачастили в магазины. Но Джек тут ни при чем. Коньки и мяч приобретаются на кооперативные деньги, и каждый вправе проследить, чтобы купили подешевле и получше. И не виноват Джек, что не все вели себя хорошо. Уорт, к примеру, обиделся на продавца и нарочно оставил дверь открытой и еще снежком запустил. А тот пригрозил пожаловаться директору школы.
Виноват не виноват, но отдуваться пришлось Джеку. И когда он пришел в магазин, чтобы договориться насчет скидки, хозяин накинулся на него:
— Перестанете вы ко мне таскаться или нет? Видно, сторожа с палкой придется поставить у двери.
— Простите, пожалуйста… — начал Джек.
— Нет, не прощу! Проваливай отсюда! Двери не закрывают, ног не вытирают…
— Я вытер дверь и закрыл ноги, — перепутал от волнения Джек.
— Ну, значит, товарищи твои из кооператива. Хулиганы! Кооператив, видите ли, понадобился этим…
И он произнес неприличное слово — в книге повторить его нельзя.
День был пасмурный, промозглый, и Джек подумал: наверно, у него разгулялся ревматизм, и не рассердился на него. «Надо сегодня же купить коньки, а то начнется оттепель — и все пропало», — решил он.
— Так и так, — говорит Джек. — Мне нужны две пары коньков. Одни поменьше, другие побольше. Деньги есть, если не верите, могу прийти с учительницей.
— Хорошо, приходи с учительницей.
Джек пришел с учительницей и купил не две, а три пары коньков. «В футбол вое равно до весны не поиграешь, — рассудил он. — Значит, с мячом можно подождать».
Хозяин магазина оказался человеком злопамятным и рассказал учительнице про Уорда. Она очень рассердилась. И простила Уорда только потому, что он чистосердечно во всем признался. Но потребовала, чтобы он извинился.
Тогда встал Лим и сказал:
— Это несправедливо! Тогда пускай и он извинится перед нами за то, что оскорбительно отозвался о кооперативе и обозвал нас таким словом, которое нельзя даже повторить.
Лим узнал об этом от Джека, но ни он, ни Джек не сказали, каким именно.
Так говорят про маленьких детей, когда разозлятся.
Учительница, наверно, сама догадалась. Но все равно велела написать письмо с извинениями. Взрослые всегда настоят на своем, даже если они неправы.
Как бы то ни было, история с коньками кончилась благополучно. Во дворе залили каток, и мальчики, у которых не было своих коньков, могли покататься.
Вначале все хотели быть первыми, и Джек не знал, как поступить. Кто-то предложил даже купить часы, но из этой затеи ничего не вышло, потому что неизвестно было, кому их носить. Спору нет, часы нужны, чтобы кататься ровно десять минут. Для тех, кто умел кататься, этого достаточно, но начинающие конькобежцы не успеют приладить коньки и встать на лед, как их время уже истекло. Учительница и так уже грозилась положить этому конец, потому что они опаздывают на уроки.
Тогда Джек придумал билетики с номерами. А тому, кто не заплатил один цент, коньки вообще не выдавались.
Но что такое три пары коньков, когда столько желающих? Нехватка особенно ощущалась вначале. Так всегда бывает: появится что-то новое — и от желающих отбоя нет, но постепенно остаются лишь энтузиасты. Так и тут: сначала кататься на коньках хотели все без исключения мальчики и почти половина девочек. Но постепенно ажиотаж прекратился, и претендентов осталось не больше десяти.
Обладай Джек большим жизненным опытом, он обратил бы внимание, что число недовольных растет. Говорили: коньки вовсе не нужны, лучше купили бы что-нибудь такое, чем могли бы пользоваться все.
Но, целиком поглощенный мыслями о том, что бы еще сделать для своих товарищей, он ничего не замечал.
Другие ребята только делали вид, будто отстаивают интересы класса, а на самом деле каждый думал о себе, о том, как бы заполучить что-нибудь даром или, на худой конец, подешевле. В этом, правда, нет ничего удивительного: дети из городских школ видят в витринах магазинов и на рынке столько заманчивого, а купить — денег нет. Но разве Джек виноват в этом? И хотя ребята почти бесплатно получили много игрушек и елочных украшений, нашлись завистники — им казалось, другим досталось и больше, и лучше.
А Джек заботился обо всех. Дал Моррису краски, чтобы тот разрисовывал поздравительные открытки. В кооперативе продавался картон для вырезания солдатиков. А когда на уроке труда учительница показала, как из проволоки смастерить клетку для птицы, Джек купил проволоку, и многие сделали клетки. Чтобы не вырывать страницы из тетради, в продаже имелись листы чистой бумаги: ведь каждому человеку бывает нужно что-то записать. Были даже шнурки на случай, если порвутся. И такие необходимые вещи, как веревка и гвозди. Хотел Джек приохотить ребят к шашкам и купил картон — наклеивать листы, разрисованные в виде шашечниц, — купил и пробки, чтобы вырезать шашки. Но все это так и осталось лежать невостребованным в шкафу.
Были и вовсе неудачные приобретения.
Например, точилки. Он польстился на их дешевизну, а они оказались тупые и вообще негодные. Из чернильниц-непроливашек чернила все равно выливались. Да и зачем носить с собой, если чернила есть на партах? Еще хуже обстояло дело с самописками. Джек купил их подешевле на рынке, а они вообще не писали. И Джек очень огорчился.
— Ничего не поделаешь, дорогой друг, — утешал его мистер Тэфт. — Одно удается, другое — нет. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. А значит, и ничему не учится. Один раз тебя обманули, зато теперь ты знаешь: есть торговцы честные, а есть мошенники; у одних товар доброкачественный, у других — дрянной. Хорошая самописка стоит дорого, а желающих иметь их много, этим и пользуются разные жулики. Конечно, самописка — вещь нужная, не то что игрушечные часы, которые ходят, только пока их заводишь. Но ни смеяться над тобой, ни упрекать тебя никто не вправе. Впредь будь осмотрительней, и ребята на твоем примере пусть тоже учатся осмотрительности.
Легко ему говорить. Но ни Джека, ни тем более ребят это убедить не могло.
А тут еще потеплело, каток растаял, и коньки оказались не нужны.
Собственно, Чарли с Адамсом свои махинации начали еще после праздника, но развернулись вовсю не сразу.
Началось все с марок.
В классе кое-кто собирал марки, но не какие-нибудь редкие и очень ценные. Ими менялись или просили у тех, кто не собирал. И никакой купли-продажи не было, пока этим делом не занялся Чарли. Он выпрашивал марки и продавал за деньги. А чтобы заинтересовать ребят, придумал вот что: в самодельных тетрадях на одной странице писал: «США», на другой — большими буквами: «Европа» — и дальше перечислял все европейские страны: Россию, Францию, Германию, Англию и так далее. Потом шла Азия. Он наклеивал одну какую-нибудь марку, допустим японскую, как будто в альбоме марки со всего света. Такая тетрадка называлась альбомом, а с марками — коллекцией. И кто такой альбом купил, начинал собирать марки. А Чарли выпросит ценную марку, даст взамен несколько нестоящих, а эту несколько раз перепродаст. Начинающие филателисты его махинаций не замечали.