Страница 15 из 110
Она не заметила моего пристального интереса. Наконец нашла то, что нужно, повернулась и небрежно сунула мне в руку.
— Спасибо, Кора.
Дэймос скривилась и снова села в кресло.
— Значит, к тебе приходили из Пятиглава?
— Приходили, — скупо ответила она и взглянула на меня с вернувшейся злобой.
— Кто?
— Девица из охотников. Зеленая… в зеленом, — неопределенно махнула рукой женщина и пожаловалась со слезливой интонацией: — Забрала любимую брошку.
— Еще кто?
— Прорицатель. Здоровенный титанище. Глаза как ледышки.
Весьма узнаваемое описание. Значит, Герард был здесь. Тогда у меня есть шанс выведать у него нужную мне информацию. Небольшой шанс.
— О чем спрашивали?
— О жизни.
— И что ты им рассказала?
— Правду, — выплюнула она зло. — О том, как столкнулась с молодым да ранним и он одолел меня. А теперь я полупарализованный инвалид, тащу по миру снов свое немощное тело, не живу, а существую, не дышу, а…
— Вот только на жалость давить не надо, — отозвался я резко. — На меня это не действует. Могла согласиться на перековку.
— Нечего перековывать, — оскалила женщина на удивление ровные, белые зубы. — Мой мир снов практически разрушен, тело сновидения сковано, психика подавлена. Ты славно поработал.
— Может, мне рассказать тебе о девочках, которых ты уморила? Судя по пятну у тебя на шее, их было немало.
Ламия, выпустив вязанье, непроизвольно вскинула руку, но не коснулась отметины. Я ожидал нового приступа гнева, однако женщина вдруг ссутулила плечи и произнесла тускло:
— Какая теперь разница.
— Послушай, Кора. — Я приблизился к ней, встал напротив, и ей пришлось поднять голову, чтобы посмотреть мне в лицо. — Я не вправе рассказывать тебе все детали, но хочу спросить…
— Ты говоришь прямо как представитель Пятиглава, — желчно усмехнулась она.
— В твоей жизни в последнее время не происходило ничего необычного?
— Кроме появления двух сновидящих, ничего.
— Ты уверена?
Она молча дернула плечом, показывая, что мои вопросы только ее раздражают. А я все смотрел на нее и пытался понять — чем эта немолодая женщина может быть интересна дэймосам? Одна или в комплекте с двумя другими моими жертвами.
— А в мире снов тоже все спокойно?
— А в мире снов я ничего не вижу и не слышу, — фыркнула она брюзгливо.
— К тебе никто не обращался со странными вопросами или предложениями?
— Нет.
— Никто не пытался связаться с тобой?
— Я же сказала, нет! — рявкнула она, и мне показалось, что ей очень хочется воткнуть в меня свои спицы.
— Тебе может грозить опасность.
— Хуже уже не будет, — она снова сгорбилась над вязаньем. — Мне все равно.
— Есть другие люди, кроме тебя, которые могут пострадать.
— Мне все равно. Повторить еще раз?
Ничего другого я и не ждал. Настоящий дэймос, которому плевать на всех, даже на близких.
— Кора, — послышался приглушенный голос Виктора, — сейчас начнется твоя любимая передача.
Ламия порылась в складках платья, вытащила старый пульт от телевизора и нажала на кнопку. Отвернулась от меня, показывая, что разговор окончен. Да и я видел — больше ничего не добьюсь. Можно попробовать заглянуть в ее мир снов, не через могилу на моем кладбище, конечно, мне хватило прежней попытки. Листок с телефоном неведомого лекаря вполне проходит по категории личная вещь. Впрочем, я и так знал, что там увижу. Слабость, безысходность, серую хмарь полностью подавленного мира.
И словно насмешка над этим воспоминанием, на экране под бодрую, радостную музыку пролетели пейзажи прекрасного острова с изрезанным берегом, бухтами, глубоко вдающимися в сушу, и длинными мысами, рассекающими море. Вода невероятно синего цвета, яркая зелень, желтый песок…
Затем на этом красивом фоне начали сменять друг друга изображения людей. Разного возраста. Мужчины и женщины. Привлекательные и не очень, дерзкие, уверенные, уравновешенные и стремительные. Я читал их лица быстрее, чем краткие досье, сопровождающие фото.
Первый умен и решителен, явный лидер. Второй — талантлив и предпочитает действовать в команде. Третья — тверда и честолюбива…
Все наши кандидаты в Ареопаг принимали участие в этой передаче. На уединенном острове в океане три недели они жили в сложных условиях, выполняя трудные, часто опасные задания.
Экстремальная обстановка всегда выявляет скрытые, истинные качества и достоинства. Прекрасный, умный, ответственный, как кажется с первого взгляда, человек в реальной жизни может оказаться нетерпимым, резким или истеричным в условиях недостатка еды, воды и убежища.
Это была отличная возможность показать свои человеческие и профессиональные качества — умение договориться с коллегами, способность действовать в команде и поодиночке.
А люди могли видеть на домашних экранах тех, кто вызвался защищать их интересы в правительстве. И реально оценивать, насколько готовы доверять каждому из кандидатов.
Кстати, передача пользовалась бешеной популярностью — и, как я читал, попасть в нее стремились все претенденты на кресло в Ареопаге.
В другое время я, быть может, уделил бы внимание захватывающим приключениям на одиноком острове, но не сегодня.
Я вышел из комнаты, попрощавшись с Корой. Она не ответила, сделав вид, будто не слышит.
Ну и что мы имеем в итоге. По словам ламии, ею никто подозрительный не интересовался, не приходил, странных вопросов ни во сне, ни наяву не задавал. Впрочем, я не могу быть ни в чем уверенным, пока не проверю ее мир сновидений. Сам. Лично. Без участия Пятиглава.
Я подошел к двери, которая виднелась в другом конце коридора, прямо напротив жилища ламии. Постучал. Ответ прозвучал не сразу и, как мне показалось, донесся издалека. Я открыл ее и застыл в полнейшем изумлении. Создавалось ощущение, что я внезапно увеличился в размерах, превратившись в гиганта. Меня окружали здания. Пантеон чуть выше колена, мраморная ротонда правительства высотой до пояса, овал стадиона…
Между ними голографические проекции — фрагмент стены, составленной из тонких перекрытий, в которых перетекал, светясь, серый дым, колонна, над ней часть фронтона.
На огромном экране, занимающем всю стену, — часть трехмерного чертежа какого-то строения. Я разглядел несколько этажей с разной высотой потолков, на них квадраты, прямоугольники, ромбы и круги помещений с указанным метражом. Сбоку тянулись длинные колонки расчетов и формул.