Страница 14 из 110
Интересно, что узнали они… и еще более интересна реакция Виктора. Его не удивило внезапное посещение представителей сновидящих. Хотя не каждый день в дом врываются желающие побеседовать с одним из членов семьи, к которому раньше не проявляли никакого интереса. Или проявляли?
— Возникли дополнительные вопросы. Я могу поговорить с ней?
— Конечно. Прямо по коридору. — Он мотнул головой, указывая мне направление, и пояснил: — Ты проходи. Знакомься сам, а то у меня там глина сохнет.
— Гончар? — спросил я с невольным удивлением.
— Нет, — улыбнулся он. — Скульптура крупных форм. Хочешь посмотреть?
— Очень, — ответил я абсолютно искренне. — Мне еще не доводилось бывать в мастерской скульптора. Но сначала нужно поговорить с Корой.
— Понимаю, — кивнул он, — работа прежде всего.
Дверь в конце коридора была приоткрыта. Точно как в том видении, что я показывал Талии. Тусклая полоска света пробивалась в щель и лежала на полу. Слышалось ритмичное, очень тихое постукивание.
Комната, где я оказался, была довольно просторной, но почти все пространство занимала старая мебель. Вдоль стен впритык друг к другу выстроились: деревянный резной комод с трещинами, этажерка, заставленная старыми книгами с потертыми, порванными корешками, пузатый шкаф, подпирающий собой потолок, его дверцы не закрывались плотно, потому что изнутри на них давила одежда — в щели виднелись разноцветные рукава и поеденные молью трикотажные воротники. Под окном — стол, заваленный всяким хламом, среди бумажных папок, из которых торчат серые от времени листы со схемами для вязания, приткнулись два черных керамических горшка с чахлыми ростками красной сныти.
«Да, похоже, я сильно прижал ламию», — подумалось мне при взгляде на жалкие растения.
Особой рухляди и грязи здесь не было, но воздух комнаты пропитывал запах пыли, полироли для мебели, сушеной лаванды и старых, слежавшихся вещей.
В большом удобном кресле под высоким торшером, втиснутым между двух шкафчиков с посудой, сидела немолодая женщина в тускло-сером платье и сосредоточенно вязала нечто ядовито-розовое, бесформенное. Блестящие спицы так и мелькали в ее бледных руках с тонкими, сухими пальцами. Пробор старомодной прически с низким узлом разделял на две половины волосы на ее склоненной голове. От этой белой полосы во все стороны разбегались паутинки седины.
— Кора, — сказал я негромко.
Проворные пальцы замерли, звякнув спицами. Медленный, тяжелый взгляд исподлобья воткнулся в меня, обжигая неукротимой ненавистью.
— Ты-ы… — прошипела она и стиснула вязанье. — Это ты?!!
— Как самочувствие?
Ламия выпрямилась в кресле. Видно было, сколько усилий ей требовалось, чтобы сдержать ярость. Но на худом, морщинистом лице застыла маска отвращения.
— Зачем явился?
Я прикрыл громко скрипнувшую несмазанными петлями дверь, чтобы отголоски нашего разговора не долетели до ее домашних.
— Охотилась еще на кого-нибудь?
— А что, не заметно? — выплюнула она с ожесточением, продолжая обжигать меня взглядом. Ее глаза, когда-то должно быть голубые, теперь напоминали тусклое, пыльное стекло. — Сидела бы я здесь старой арахной, если бы могла черпать силу как прежде.
— И не пыталась?
— Пыталась. — Еще один злобный взгляд в мою сторону, и она снова склонилась над вязаньем. — Чуть не сдохла. Всю ночь выкручивало. Еле поднялась.
Значит, я неплохо поработал над ней, полностью лишив возможности вытягивать жизнь из людей, чтобы пополнять свою силу.
— Ты могла обратиться к сновидящим. Тебе бы помогли. — Я подошел к столу, отодвинул папки и присел на край.
— Перековка? — Кора хрипло рассмеялась, постукивая спицами. — Издеваешься? Мне надо было избавиться от твоего блока, вылечиться, а не сунуть голову между жерновами.
— Так ты пыталась вылечиться?
Ламия нахмурилась, задышала хрипло, но знала, что вряд ли сможет скрыть от меня правду.
— Пыталась. Не вышло.
— И к кому ты обращалась?
— Не твое дело, — буркнула она, помолчала и призналась нехотя: — Есть один человек. Лечит таких, как мы.
Вот это интересная новость. Ни о чем подобном я раньше не слышал. И Феликс не говорил.
— Таких, как мы?
— Дэймосов, — произнесла ламия очень тихо, — пострадавших от атак других дэймосов.
— Кто он?
Кора насупилась, спицы в ее руках застучали с агрессивным звоном.
— Я ведь все равно узнаю. Проще сказать добровольно, чем ждать, когда я перепашу весь твой мир сновидений.
— Живет в Эсквилине. Большой дом с колоннами на втором уровне. Зовут Акамант. Принимает только по рекомендации. Это все, что я о нем знаю.
Акамант, значит. Интересная аллегория. Древний герой. После того как он покинул фракийскую принцессу, та подарила ему таинственный ларец. И когда он открыл крышку, то увидел, что содержимое его так ужасно, что упал с коня, напоролся на собственный меч и умер. Современный Акамант, по всей видимости, считает, что так же, как герой древности, заглядывает в таинственные шкатулки с чудовищными секретами дэймосов. Только испугать его, похоже, невозможно.
— И многих он вылечил?
— Не знаю, — медленно процедила Кора. — Мне даже не известно, как он выглядит. Звонишь ему. Договариваешься на определенное время. Приезжаешь. Заходишь. Оказываешься в темной комнате. В центре — светлое пятно, в нем — стол, стеклянный. Кладешь на него личную вещь и деньги. Уходишь. Дома ложишься спать. Просыпаешься здоровой.
— Так почему он не помог тебе?
— Понятия не имею! Я перезвонила. Спросила. Он ответил, что не полезет в яму.
— И денег, конечно, не вернул, — пробормотал я, думая о другом. — Ладно, дай номер его телефона.
Ламия помедлила, отложила вязанье. Поднялась и прошла к комоду, со скрипом выдвинула нижний ящик, спиной заслоняя от меня его содержимое, наклонилась и принялась рыться, шурша бумагами. Я взглянул на ее склоненную седую голову и увидел на шее длинное малиновое пятно, напоминающее старый ожог. Он уползал под воротник ее платья и терялся там. Кожа выглядела нездоровой, сморщенной, из глубоких складок кое-где торчали редкие волоски. Вот она, так называемая метка Фобетора. Знак ламии. Феликс говорил, что иногда его может и не быть на теле вызывающего болезни, или он едва заметен, а бывало отметина бросалась в глаза вызывающим уродством. Не удивлюсь, если это зависит от того, сколько жертв на счету ламии.