Страница 3 из 5
Если трудно определить, что такое цвет вообще, то определить, что такое белый цвет, еще труднее. Если сказать, что это цвет молока, цвет лилии и снега, как написано в большинстве толковых словарей2, это не будет неправдой. Но если вы станете утверждать, что белый – цвет солнечного света, который в результате дисперсии разлагается на спектр, то есть пучок разноцветных лучей, такое объяснение сможет удовлетворить только физика. А что оно дает гуманитарным наукам? Ничего, абсолютно ничего. Цвет физика, химика или невролога – это не цвет историка, социолога или антрополога. Для этих троих – как и для специалистов по всем вообще гуманитарным наукам – цвет определяется и изучается прежде всего как факт общественной жизни. Именно общество, в большей степени, чем созерцаемая нами картина природы, наши глаз и мозг, производит цвет, дает ему определение и наделяет смыслом, вырабатывает для него коды и ценности, регламентирует его применение и его задачи. Проблемы, которые ставит перед нами цвет, – это всегда проблемы культуры.
Поэтому говорить о цвете значит прежде всего говорить об истории лексики и тенденций в языке, истории пигментов и красок, техники красильного дела и живописи. А также говорить о месте цвета в повседневной жизни, о ценностях и системах, которые его сопровождают. О законах и гражданских установлениях, которыми он регулируется. Наконец, это значит говорить о моральных принципах и символах людей Церкви, о теориях ученых, о творениях и о восприятии художников. Поводов для исследования и для размышления более чем достаточно, а вопросы, возникающие при этом перед историком, весьма многообразны. Цвет по существу своему – сфера, изучение которой должно происходить на стыке разных научных дисциплин, с привлечением документов разного типа.
Однако есть области, где исследования оказываются более результативными, чем в других. Это области, в которых цвет служит средством классификации: лексика, мода, мир знаков, кодов и эмблем. Ассоциировать, противопоставлять, различать, устанавливать иерархию: важнейшая из функций цвета – классифицировать. Классифицировать людей и предметы, животных и растения, индивидов и группы, точки пространства и моменты времени. В противоположность тому, что обычно сразу приходит в голову, большинство социумов использовали для этих целей весьма ограниченную палитру. Судя по всему, долгое время в Европе, по крайней мере в социальном плане и плане символики, доминировали три цвета: белый, черный и красный, то есть, если взглянуть с исторической точки зрения, – белый и два его антагониста.
От природы к культуре
Пытаться выяснить, какую роль в жизни доисторических людей играл белый цвет, – задача невыполнимая. Самое большее, что мы можем сделать, – это вообразить, что в окружавшей их природной среде белые тона присутствовали в значительном количестве, более значительном, чем, например, красные или синие: это, разумеется, всевозможные растения и минералы, но также шерсть и оперение животных и птиц; это зубы, кости и рога, которые использовались для изготовления оружия, орудий труда, а позднее – предметов обихода; раковины, собранные на морском побережье или на речном берегу; белая глина, меловые скалы и утесы; луна, звезды и другие светила; облака, молния и другие метеорологические явления, снег и лед в тех регионах, где это было обусловлено климатом и географическим положением, и так далее. Однако следует учесть, что именно мы относим все эти белые и беловатые тона к одной хроматической категории. Но так ли обстояло дело у людей эпохи палеолита? Был ли у них такой объединяющий принцип, как цвет, – и только цвет, – который позволял бы связать друг с другом явления природы, в остальном не имеющие между собой ничего общего? Это далеко не очевидно. Вдобавок, если представляется вероятным, что люди достаточно рано начали ассоциировать белый день с понятиями света и сияния, вовсе не факт, что они распространили эти понятия на животных, растения либо минералы белого или близкого к белому оттенков цвета. В самом деле, какая может быть связь между солнечным светом, меловыми скалами, лепестками лилии и шерстью ягненка? На первый взгляд, никакой, во всяком случае, до тех пор, пока не появилось и не вошло в обиход понятие «белый цвет».
Определить эпоху, когда это произошло, весьма затруднительно. При виде предметов погребального инвентаря, а также самых ранних следов, оставленных красящими веществами на валунах, на стенах пещер и на скалах, возникает предположение, что это был верхний палеолит. Доминирующую роль здесь играет красный, но попадается и белый. Или же следует ждать неолита, перехода к оседлому образу жизни, зарождения ткачества и красильного дела, чтобы увидеть настоящую стратегию использования цвета и связанную с ней систему классификаций? И с чего начинать: с живописи или с красильного дела? Ведь от возникновения первой до появления второго прошло несколько десятков тысяч лет. Человек стал заниматься живописью задолго до того, как изобрел красильное дело. Но разве заниматься живописью непременно значит осмыслять и различать цвета, понимать, что такое красное, белое, черное, желтое? Возможно, да, но доказать это сложно.
Тем не менее очевидно, что белая краска входит в число первых красок, которые научился изготавливать человек. Сначала для того, чтобы покрывать росписями собственное тело, затем – валуны и скалы и, наконец, стены пещер. О первых нательных росписях белого цвета мы не знаем ничего. Самое большее, что мы можем, – выдвинуть гипотезу, что краски для них делались на базе мела или белой глины каолин, а сами росписи наносились с целью предохранить своего обладателя от солнца, от болезней, от насекомых и даже от сил зла. Однако белый цвет, в ассоциации или в противопоставлении с другими цветами, выполнял, вероятно, и таксономическую функцию: выявлять различие между фратриями или кланами, устанавливать иерархии, оповещать об особых периодах времени или ритуалах, а еще, быть может, указывать на принадлежность к тому или иному полу либо к той или иной возрастной группе3. Но, так или иначе, это всего лишь догадки.
Есть более реалистичный путь к истине: изучать малочисленные отметины белого цвета на предметах обихода, некогда служивших орудиями труда или сосудами. Некоторые материальные свидетельства, созданные на базе мела, кальцита4 или каолина5, сохранились до наших дней, но их гораздо меньше, чем красок на основе охры (желтые, красные, коричневые тона). То же самое можно сказать и о росписях на стенах пещер. Именно там палитра живописцев палеолита представлена наиболее широко и лучше всего поддается изучению. По правде говоря, палитра эта весьма ограничена, даже в таких грандиозных композициях, как в самых знаменитых пещерах: Шове, Коске, Ласко, Альтамира и некоторых других, созданных в период от 33 000 до 13 000 лет до нашей эры. Количество тонов там невелико, особенно в сравнении с более поздними практиками. Больше всего здесь красных и черных тонов, встречаются желтые, оранжевые и коричневые. Белые попадаются реже и, возможно, представляют собой более поздние добавления. Здесь они также изготовлены из меловой массы или из обожженной глины каолин, реже из гипса или кальцита. Что же до зеленых и синих тонов, то они на палитре палеолита полностью отсутствуют.
Мы знаем также, благодаря лабораторным исследованиям, что некоторые белые пигменты, наряду, впрочем, с красными и желтыми, обогащались добавками, которые сегодня мы бы рассматривали как утяжелители, предназначенные для того, чтобы изменить их окрашивающую способность и их реакцию на свет, либо чтобы они ровнее ложились на поверхность стены: это тальк, полевой шпат, слюда, кварц, различные жиры. Бесспорно, речь идет о самой настоящей химии. Сжигать дерево, чтобы добыть уголь для рисования или настенной росписи черным, с технической точки зрения сравнительно несложно. Но извлечь из земли блоки каолина, отмыть их, растворить, отфильтровать, обжечь, истолочь в ступе, чтобы получить мелкий белый порошок, смешать его с мелом, развести растительным маслом или животным жиром, чтобы пигмент принял нужный оттенок или чтобы он лучше закрепился на поверхности скалы, – другая, гораздо более трудная задача. Однако эту технику уже знали и применяли авторы росписей в пещерах, созданных ни много ни мало за пятнадцать, двадцать, тридцать лет до нашей эры6. Здесь мы имеем дело уже не с природой, а с культурой.
2
Вот определение, которое предлагает «Trésor de la langue française des XIXe et XXe siècles» (официальное издание Национального института французского языка) в длинной статье «Белый»: «Цвет, который сочетает в себе все цвета солнечного спектра; цвет снега, молока и так далее». Вряд ли такое определение можно считать удовлетворительным, но кто смог бы дать лучшее? О хроматической лексике XIX–XX веков см.: Mollard-Desfour A. Le Blanc. Dictio
3
Пастуро 2019.
4
Минерал кальцит, основной компонент естественного карбоната кальция, входит в состав многих известняковых пород. Кальцит был описан и исследован в XVII веке; известен также под названием известковый шпат.
5
Белая глина, хрупкая и жаропрочная, менее пластичная, чем остальные разновидности глины, в частности охра.
6
Couraud C. Pigments utilisés en préhistoire. Provenance, préparation, modes d’utilisation // L’Anthropologie. 1988. T. 92/1. P. 17–28; Idem. Les pigments des grottes d’Arcy-sur-Cure (Yo