Страница 5 из 9
Уважаемые читатели, только не подумайте, что я в слезах и соплях неистово жалею себя и рыдаю по ночам в наволочку. Отнюдь. У каждого человека есть свои шрамы в душе. Просто это мои университеты, не более. Время как океан. Размывается береговая линия, и возникают новая география и точки отсчёта.
Вопреки и потому что
Школа в моих воспоминаниях – это самое тоскливое учреждение во вселенной, напичканное пожилыми, потерявшими женственность училками. Две или три из всего состава преподавательниц были похожими на нормальных женщин. Одна из них – наша классная, например, – преподавала английский язык и одновременно на наших же изумлённых глазах флиртовала в классе по время уроков с учителем по рисованию. Он, бедный, сидел с нами за партой и делал вид, что живо интересуется изучением английского. Сам-то бы венгр и языки до прихода в наш класс уже знал. Это смотрелось как видео зарисовки служебного мыльного романа. Весьма поучительно. До сих пор помню. Одно видение ярко въелось в память. В присутствии венгерского мужчины учительница несколько нарочито ходила по классу и, театрально нагибаясь над потеющими от страха ребятами, правила неправильно написанное. Помню её приоткрытую грудь и танцующую походку с видом сзади. Скажу вам, что Эммануэль в знаменитом фильме – угловатая девочка по сравнению с нашей учительницей. Можно сказать, что это первый эротический фильм в моей жизни. Я же ходил в школу не учиться скучным дисциплинам, а обсуждать великие творения кумиров. Да и какая школа может быть, когда душа поёт и полностью заполнена земляничной битловской поляной? В ту пору я, конечно, не понимал, что и как. Молодо, зелено. В семье до меня не было никакого дела, и я молча наливался обидой и разочарованием за своё ненужное никому детство. Обида крепко поселилась в моём сердце, и впоследствии, в 15 лет я по сути ушёл из дома и превратился практически в бродячего музыканта. Для этого нужен был, конечно, толчок. Первая симпатия, первые мальчишеские страдания, и я, под предлогом дружеских посиделок, начал регулярно исчезать. Сначала на одну ночь, потом на две, и так далее. Обо мне в семье всерьёз начали беспокоиться примерно только через месяц моего очередного загула. Но за это время я успел почувствовать своё привилегированное одиночество. И, слава Богу, меня этот побег из семьи заставил понять и уважать, как говорят, режим публичного одиночества. Я понял: когда ты один, то чувствуешь себя комфортно, ты можешь жить своей собственной судьбой. Можешь услышать свой голос. В то время я уже попал в список популярных музыкантов города Мытищи, и пошло-поехало. Сначала я влился в группу «Гладиаторы». Забавно вспоминать, но я даже чуть-чуть ревновал нашего руководителя. Он был настоящий армянин. Он влюбил в себя мою одноклассницу Лену. Она жила в подъезде с Серёжей Брыксиным. Такая статная, гордая и неприступная. Очень красивые волосы тёмно-жгучего окраса.... И вот она погрузилась в его армянскую взрослую душу… Помню, пела тихим высоким голоском, глядя на костёр. Какие-то бардовские песенки… Ладно… Она, видимо, тоже хотела созреть по-своему…
Потом вошёл в первый состав группы «Авангард», где я имел честь музицировать в Мытищах, которая гремела и была довольно известной. Хочу особо отметить явного лидера нашей группы Андрея Егорова. Он писал психоделические песни в стиле «Лед Зеппелин» и «Битлов». Я попал в свою реку. Они были очень похожи по музыке и мелодии на некоторые песни этих групп, но в те времена никто не обращал на этакую мелочь внимания. Все копировали «Битлов». Например, Андрей Макаревич из «Машины времени». Мы же пели фирму и играли длинные рок композиции. Немного конкурировали с группой, в которой пел и играл на гитаре молодой Лёша Глызин. Алексей обладал высоким голосом и успешно пел известные рок-хиты «Грэнд Фанков» и кого-то других, не помню уже. Народ плавно перетекал из нашей танцплощадки к нему и обратно. Мытищи и Пушкино были на одной ж/д ветке. Тогда рок-музыка была под строжайшим запретом, и мы естественно тянулись к этому запретному плоду. Хитрили, притворялись очень сознательными. Врали про убеждения чиновникам от комсомола. А сами играли на танцах и вечеринках любимую музыку. Короче, девчонки, вино и рок-энд-ролл. Помню приезжали к нам на танцсцену в парк Мира Александр Градский, Стас Намин с американскими студентами и многие другие уже известные рокеры Москвы и Питера. Валера Третьяков приезжал и зажигал с песнями «Лед Зеппелинов». Наша «Авангардная» тусовка была весьма заметной в Москве. Мы выезжали не часто, но всё-таки посещали сушены на Горбушке и другие популярные места. Играли песни Андрея Егорова. В «Авангарде» он был автором-лидером. Там я познакомился с Сашей Лосевым из «Цветов». Помню, как он пел «Дитя времени» «Дип Пёплов» и играл на бас-гитаре. А Стас Намин на чешской красной гитаре выводил соляки. Была группа «Тролли». Прикольный парень в очках неистово играл на пианино и пел под Оззи Осборна. Помню первые выступления группы «Второе дыхание» с неподражаемым Геннадием Хащенко на барабанах. Яркий гитарист Ваня Смирнов. «Арсенал» Алексея Козлова играл музыку группы «Чикаго». Пел и на гитаре в то время находился Игорь Дектярюк. Помню его босиком в широких штанах из ковровой ткани. Он всегда был весьма экстравагантным персонажем. Классные времена. Нам всем казалось, что мы тоже летим в мир сказочного путешествия вместе с нашими кумирами.
Официальная эстрада в СССР была, мягко говоря, унылой и подобострастной. Все, кто хотел погреться в лучах совковых теле- и радиоэфиров, славили КПСС и ВЛКСМ. Хотя некоторые функционеры-комсомольцы исподтишка помогали молодым рокерам, прикрываясь разными правильными названиями программ. Правда, в те годы гитарные группы рокерами ещё не называли. Меня встречали во многих домах с нежностью и заботой. Помните, как в «Альтисте Данилове» Владимира Орлова: «Приглашали, были рады. Кормили и спать укладывали». Я в Мытищах уже был местной знаменитостью. Сочинил в те годы первую свою песню «Натали» и распевал её на танцах в новых Мытищах в парке Мира. В честь реально существующей девушки Наташи. Она жила в районе фабрики Пролетарской победы. Помню столовое вино за 97 копеек по 0,7 и разливное чешское пиво за 22 копейки за литр. Ох, и вкусно мы гуляли в те времена. Вино и шашлыки. А ещё зимой я подался в лес и почти месяц жил в шалаше с костром в середине. Отмывался от сажи где-нибудь в гостях перед игрой на танцах. А девчонки таскали мне в шалаш в трёхлитровых банках куриные бульоны, борщи и прочие деликатесы. Если слово «звезда» перевести на мой лад как человек, о котором люди заботятся из уважения, то тогда это слово звучит неплохо. Там не было надменности и нимбов на голове. Я понимал, за что меня уважают, и платил сторицей тем же. Братство ключа, который открывал нам путь к слушанию хорошей музыки, творчеству. Сегодня же духовная подпитка происходит только в режиме одиночества. Не хочется расплескивать остатки романтического идеализма. В сегодняшние времена всё поменялось радикально. Появилась коммерческая музыка. А ещё возникло удивительное определение формат или нет. Как сказал в каком-то интервью Игорь Крутой, пришло нынче время, к сожалению, маленьких песен. А на радио и на телик пришли какие-то меркантильные персонажи, которые стали решать, что хорошо, а что негоже. Сами-то ничего не могут, а вот редсоветы организовали. Деградация профессии и таланта обнаружилась в потоке псевдомузыкальной продукции, и затопило эфир. Некоторые называют это жвачкой. Потому что стали брать деньги за ротацию. На МТВ в Америке и Европе, например, музыкантам платят и подписывают с ними контракт. Не надо пресмыкаться перед непонятными типа продюсерами от СМИ. Ну и закончился авторитет редакторов. Потому что у них появился начальник с водяным знаком. А куда вы пойдёте жаловаться на водяного? А молодёжь, поняв всю бесперспективность контактов с ТВ и радиостражами формата, ушла в интернет и в клубы. Филармонии канули в вечность и что остаётся? И куда котимся товарищи?