Страница 23 из 66
Через десять секунд поле ослабело и остановило их напротив отверстия выхода. Тэд проплыл вперед и поставил ногу на площадку, открывавшуюся в холодильную камеру большого ресторана. Он протянул руку и втянул Мору на твердый пол.
Все еще держась за руки, они прошли в помещение кухни, плававшей в тучах пара. Всюду суетились сатиры. В пару, среди груд горшков и кастрюль, они рубили, смешивали, месили, пекли и варили. Что они готовили, Бертингас разобрать не мог. Похоже, зеленые побеги бамбука или, может, стебли папируса. Пахло, как на фабрике по производству клея. И чуть-чуть — медом.
Сатиры пользовались в Пакте репутацией гурманов. Возможно, это было еще одним прикрытием.
Один из сатиров заметил их, замер, высоко подняв нож, потом засунул его под мышку — с ножа еще капал зеленый сок — и выудил из-под своего стола мешок. Он подошел к ним и сунул мешок в руки Тэда.
Мора и Тэд вытащили свою одежду. ПИР Тэда, когда он поставил его на стол, что-то там заверещал про грубое обращение и про то, что» эти буйволы» подвергли его «третьей степени». Что бы это значило? Тэд предположил, что его ПИР уронили и при этом как-то повредили. ПИР Моры вел себя тихо, как и положено устройству военного образца.
— Что теперь? — спросила Мора, нагнулась и затянула пряжки сапог.
— Теперь мы отправляемся на поиски Чоры Мааса. И прочь от этого запаха!
«8. ХИЛДРЕД САМУЭЛЬС: КСЕНОФОБЫ»
Кастор и Поллукс были самой странной штукой, какую только капитан первого ранга Хилдред Самуэльс видел за пятнадцать лет службы на флоте. Они все еще притягивали его взгляд всякий раз, когда он смотрел на них сквозь стеклянную стену, из-за плеча адмирала.
Это было невозможно; такая нестабильность просто не имела права на существование… Как долго она еще продлится? Упражняясь в программировании, Самуэльс как-то ввел все известные об этой планетной паре данные в свой ПИР и попросил дать оценку. «Тысяча пятьсот лет, плюс-минус две сотни», — был ответ. Едва ли даже один миг истории для этой системы, вращающейся вокруг звезды со зловещим именем Кали. И ведь случилось же, что Пакт основал здесь свою базу именно в момент ее расцвета.
Кастор представлял собой массивный газовый гигант, гравитационный центр, вокруг которого на приличном расстоянии обращалась база флота Джемини, далеко за пределами орбит астероидных облаков и мелких лун, которые циркулировали вокруг огромной планеты. Меньшим, более плотным компаньоном Кастора был Поллукс, который с большой скоростью вращался очень близко от поверхности Кастора По своему статусу маленький Поллукс занимал среднее положение — больше, чем луна, но меньше, чем планета-близнец, — и Самуэльс достаточно разбирался в древнейшей мифологии, чтобы увидеть тут связь.
Между двумя планетами шел непрерывный поток газа, по форме похожий на колокол. Атмосфера Кастора истекала своей кровью на Поллукс, едва поспевая за ним по орбите. При нормальных условиях ламинарный поток водорода был бы невидим на фоне черноты космоса. Однако газовая труба представляла собой нечто большее, чем просто поток газа, да и газ был не просто водородом. Между двумя небесными телами бушевал яростный поток энергии. Атмосфера Кастора содержала высокий процент инертных газов: неон, аргон, криптон, ксенон. Они поглощали эту энергию и испускали фотоны случайных, но очень красочных частот видимого спектра.
Прожилки красного и оранжевого боролись с облаками зеленого и голубого. По мнению Самуэльса, это было лучше, чем просто зажмурить глаза и разглядывать плывущие перед ними круги. Ярче краски.
Что произойдет, когда через семьсот с лишним лет гравитационный баланс Поллукса нарушится под воздействием массы украденной атмосферы? Пойдет ли поток в обратную сторону? Изменится ли порядок вращения основной планеты и луны, и Поллукс станет планетой, а Кастор — спутником? Это создаст гравитационную нестабильность, которую базе Джемини лучше не испытывать даже на таком расстоянии.
Что такое этот Поллукс? Выгоревшая дотла карликовая звезда? Глыба чистого урана? Фрагмент нейтрония размером с кулак? Электромагнитные сканеры базы Джемини давали не слишком вразумительные ответы на этот вопрос, а зонды, которые Самуэльс посылал на поверхность Поллукса, исчезали без малейшего писка. Не имея фактов, ПИР Самуэльса выдавал богатый набор предположений. Для машины это было почти хобби, которое Самуэльс поощрял.
Мост между Кастором и Поллуксом кое-что ему напомнил. Эта система, в которой не было обитаемых планет — вообще не было планет, кроме этой античной пары, — в пустом углу гиперпузыря пространства, который назывался Скоплением Аврора, была местом, где находился изумительный «водопад» света. Самуэльс вспомнил, что Вселенная — это огромное пространство и у нее свои собственные замыслы и цели. Вселенная замкнута в себе, постоянно изменяется, иногда она бывает холодно-безразличной, иногда — щедрой на сюрпризы…
— Вы слушаете меня, капитан первого ранга? — недовольно спросил адмирал.
— Разумеется, сэр. Э-э… престолонаследие и его влияние на политику Космического флота. Так точно, сэр.
— Хи! Влияние… Высокий секретарь и есть наша политика. Конечно, вы чувствуете себя на штабной работе как рыба, вытащенная из воды. Совсем не так, как на привычном посту в Инженерной службе. Там нужно действовать четко: оценить, выработать план, исполнить его. Сгорел конденсатор магнитотрона? Значит, вы рассчитываете необходимое количество человеко-часов, определяете координаты в пространстве и устраняете неисправность. Да, я тоже предпочитаю ясность, капитан.
— Это…
— Но здесь мы занимаемся по-ли-ти-кой. Невозможно оценить и предсказать действия этих гражданских так же, как вы предсказываете действие группы техников. Политиканы делают, что им взбредет в голову, и считают, что наш долг — бегать за ними и подтирать все магнитной ветошью. Черт бы их всех побрал.
— Что хочет посланник Скопления Арахна, сэр?
— Чтобы его гладили по шерстке каждые пятнадцать секунд. Губернатор Спайл — человек ограниченный, судя по тому, что я заметил. Он из тех, кто собирает вокруг себя разных лизоблюдов и рассылает гонцов к соседям, чтобы осуществлять социальные контакты. Я управлюсь с ним за полчаса. Затем, Самуэльс, мы должны обсудить ситуацию в Главном центре. Решить, что нам делать, если этому слепому кутенку Родерику позволят сесть в кресло его дяди.
— Слушаюсь, сэр… А-а… Есть известия о Море — то есть о мисс Костюшко, сэр?
— Чертова девчонка! Отправилась по магазинам в столицу Скопления и исчезла. Я попросил Туэйта поискать ее, не поднимая шума. Он не тот человек, которому бы я позволил быть с ней наедине, как вы понимаете. И не тот, кому я могу полностью доверять — он слишком много якшается с береговым народом, с торговцами, с политиканами.
Адмирал сделал паузу.
— Это строго между нами, капитан первого ранга. Туэйта еще никто не увольнял, и у него под командой рота морских пехотинцев на Палаццо. Он найдет Мору. Если только она не спряталась сама и не закрутила шашни с каким-нибудь жеребцом из пивной. Чтоб ее перевернуло! Дочери разбивают отцам сердце. Когда женитесь, Самуэльс, рожайте только сыновей — и это приказ.
Адмирал улыбнулся собственной шутке.
— Слушаюсь, сэр.
— Ну ладно, пойдите приведите этого мальчика на побегушках, Спайла. Посмотрим, какую дохлую рыбу он продает.
Посланец Скопления Арахна был героем войны — войны, о которой Самуэльс никогда не слыхал. Он ходил по приемной и жестикулировал многочисленными протезами, его позвоночник был упакован в стекло и пронизан электродами. Небольшой компрессор на пояснице подавал давление на гидравлические цилиндры скелетоподобных конечностей. Ходячую машину увенчивало лицо, бледное и полупрозрачное, как у Снегурочки.
Самуэльс пригласил посланника пройти в кабинет адмирала, и тот промаршировал мимо, не удостоив его даже мимолетного взгляда. Запах машинного масла и жужжание сервомоторов сопровождали каждое движение посланника. Капитан первого ранга отошел и закрыл люк.