Страница 6 из 28
— Дед не спрашивал у преподавателей, в чем заключалась перспектива?
— Это было опасно: за единственным урсулийцем среди курсантов очень пристально следили. Любой неудачный вопрос мог послужить поводом для отчисления, а он хотел закончить учебу.
Катлер запоздало посочувствовал покойному Шепарду-старшему.
— Хотя бы теперь понятно, почему она Шелезия, — вслух заметил он. — «Shell» — ракушка, внутри вот оказалась даже жемчужина. Хотя, давая такое название планете официально, ты фактически объявил, что в курсе их старых карт. Возможно, кто-то действительно припомнит, почему их изменили, где-нибудь да проболтается.
— Или постарается молча выбить нас отсюда. — Бен прищурился на яркий отсвет на стене. — Не исключено, что пылевое облако служило маскировкой, и планета — какой-то викторианский секретный проект, прикрытый таким нехитрым образом в расчете на пустоту сектора, слово «Shell» обозначает еще и оболочку для чего-либо. Так что не удивляйся, если события вдруг начнут приобретать некоторую динамику, в случае столкновения с конкурентами обещаю эвакуировать тебя отсюда быстро и безопасно.
— А ты сам?
Бен сложил губы трубочкой, как делал, если не хотел врать, но и правду сказать не мог.
Катлер некоторое время переваривал информацию, сразу сделавшую прекрасное утро мрачным и угрожающим. Стал понятен и расчет фотонной пушки, и сама пушка, и даже отчасти загадочное появление планеты там, где ее не было, — маскировка сползла или что-то в этом роде.
Проектор на генеральском столе неожиданно пискнул тонкой переливчатой трелью. Бен отставил чашку и перепрыгнул к нему, Катлер подтянулся следом. На желтом рельефном шаре произошли изменения: точка в районе экватора окрасилась неоновым белым и подсвечивалась концентрическими кругами, как волшебный предмет в виртуальной игре. Шепард увеличил фрагмент поверхности планеты и зафиксировал его координаты в отдельном окне.
Вошел Брайан, немного растерялся от раннего присутствия генерала в кабинете, но тут же собрался для приветствия. Шепард не дал ему открыть рот, направив в сторону его консоли холопроекцию с цифрами.
— Экипажу — занять низкую опорную орбиту относительно указанных координат, — приказал он. — Урбонасу готовить модули к спуску, но спускать по моей команде. После подъема техники — ко мне с предварительными результатами. Группе радиолокации сосредоточиться на месте посадки, вести съемку во всех режимах в высоком разрешении, акустикам — слушать и записывать эфир.
— Так точно, сэр. — Брайан без лишних вопросов тут же переместился за стол и начал барабанить по консоли, передавая приказы адресатам.
— Мне уйти? — на всякий случай спросил Катлер.
— Оставайся, — предложил Бен. — Будешь потом рассказывать журналистам, что видел начало колонизации Шелезии. Да и вообще на удачу.
— Журналисты интересуются полицией только в случае трупов, так что в талисманы я не гожусь, — поморщился Катлер, имя которого пресса трепала по разным поводам не единожды. — Но раз ты приглашаешь…
Холопроектор начал разворачивать окна, в которых можно было наблюдать за тем, как исполняются приказы. Катлер попробовал следить за всеми сразу, но быстро сдался и сосредоточился на том, которое показалось ему самым интересным, — там отделяемые модули выходили на предстартовое положение относительно шлюзов.
Из оповещателя в углу кабинета раздался звон, загорелась табличка с надписью «маневровое предупреждение». Брайан тут же подскочил и унес поднос с чашками в подсобное помещение.
— Джон, как ты относишься к невесомости? — спросил Бен, что-то рассчитывая на своей рабочей консоли.
— Положительно, — пошутил Катлер, не очень понимая, к чему вопрос. — Избавиться от лишнего веса без диет и упражнений — что может быть лучше для современного человека.
— Иногда мечты сбываются.
Звон продолжал повторяться, а когда затих, Катлер понял, что уже не стоит, а парит над полом. Он схватился за край стола — чувство было непривычным и каким-то шоковым для организма, вынуждавшим мозг на хаотичные движения конечностями в поисках твердой опоры. От этого дергания его развернуло в воздухе горизонтально, и потребовалось усилие, чтобы вернуться в положение прямохождения. Тело было в такой панике, что он даже сделал несколько незаметных глубоких вдохов и выдохов.
— Это ненадолго, — успокоил его Бен, которого в кресле удержали фиксаторы, вышедшие из-за спинки при первом звуке сигнала. — Если хочешь, Брайан тебя пристегнет на диване, там есть крепления.
Брайан, который уже собрался защелкнуть на себе ремни рабочего кресла, поднял голову, но Катлер сделал знак, что беспокоиться не нужно — справится сам. Ему хотелось запомнить каждую секунду такого необычного состояния. Паника улеглась, и в невесомости он нашел даже плюсы, но оповещатель снова запищал, уже в другой тональности, — и волшебство пропало.
Было грустно опять ощутить себя тяжелым и неуклюжим.
— Извини, при смене орбиты тут пользуются импульсными схемами, бывает и несколько включений маршевого двигателя большой тяги подряд. — Бен оттолкнул ненужные фиксаторы за спинку кресла. — «Эссен» древний как мамонт, но мы привыкли, а тебе, наверное, смешно.
Катлеру смешно не было, но он помнил, что у Шепардов свое понимание забавного, непостижимое для простых смертных.
— На какой высоте мы будем от Шелезии на этой низкой орбите?
— Около двухсот километров.
— Так далеко от земли?
— Далеко? Да мы почти носом в нее уткнемся!
Вежливый Брайан тоже не смог сдержать улыбки — видимо, понятия Катлера и обитателей «Эссена» о дистанциях различались как-то очень уж сильно.
— На позиции, сэр, — тем временем громко отчитался голос в селекторе.
— Группа спуска готова, — эхом повторил за ним второй.
— Радиотехники готовы.
— Фотонный расчет готов.
— Акустики готовы.
— Поехали! — скомандовал Бен всем экранам одновременно исторической фразой первого космонавта.
Окно, за которым наблюдал Катлер, опустело — модули ушли в шлюз и больше на экране ничего не происходило. Пока они доберутся до поверхности, пока приземлятся, пока начнут работать и что-то передадут — пройдет не меньше получаса. Когда-то все это занимало несколько часов, если не суток, современным людям не на что жаловаться. От нечего делать он стал рассматривать Брайана, который на такие важные события даже головы не повернул, долбя по клавишам своей консоли.
Проекционный экран перед ним то и дело разворачивал новые вызовы, и пока Брайан отвечал одному, тут же открывалось три следующих диалога, их количество росло в геометрической прогрессии, пространство над столом заполнялось квадратиками, висящими каскадом, иногда они превращались в небоскреб светящихся окон с лицами и текстами, исчезая по мере регистрации ответа, как ряды в игре «тетрис». Как парнишка в них не путался, Катлер перестал понимать уже через минуту. Некоторые сообщения были аудиофайлами, звук от них поступал в наушник-вкладку, отвечал Брайан в микрофон, оборудованный «акустическим колоколом»: было видно, как губы двигаются, но слышимость оставалась нулевой.
Единственный раз, когда Брайан отвлекся, был из-за вспышки входящего сообщения в личном паде, и то он только перевел глаза на экран и тут же снова вернулся к работе. Катлер подивился такой сосредоточенности — девяносто девять человек из ста захотели бы посмотреть, что внутри сообщения. Но, может быть, контакт ему хорошо знаком и ничего интересного заведомо не скажет. Вроде мамы или тети, которым важно только как ты кушаешь и скоро ли дадут отпуск. По крайней мере тетка Катлера всегда интересовалась этими двумя пунктами, может, и у Брайана такая же.
Ни о чем другом он подумать не успел, потому что диалоговые окна проекции подернулись рябью, и тут же вся пирамидальная конструкция рухнула, превратившись в мешанину помех.
Брайан подергал настройки проектора, перезапустил систему, но аппаратура продолжала показывать «снег». Взял в руки пад, лежавший на краю стола, — экран хаотично замигал какими-то цветными переливами. Катлер вытащил свой и обнаружил в нем такую же картину. Вдобавок почему-то начала гудеть система оповещения в кабинете, но не тем мелодичным звуком, который они слышали при невесомости, а низким и угрожающим, как провода под напряжением. Холопроектор Шепарда, еще мгновение назад демонстрировавший Шелезию во всей четкости, сначала стал показывать только одну ее половину, потом только вторую, потом сделал прозрачными фрагменты поверхности в шахматном порядке, растянул шар в эллипс, в линию, свернул в какую-то невообразимую фигуру, а когда она окончательно растаяла, вошел в звуковой резонанс с гудящим динамиком над дверью.