Страница 36 из 104
— Вот-вот, — невесело усмехнулся генерал. — Учёным тоже вся эта история показалась жутко забавной. Поменяли, понимаешь, творца на врага человечества и сеют теперь неразумное, недоброе и тленное. Возможно, учёные рассчитывали на повышение критичности у обывателей и снижение авторитета религиозных деятелей. Но они не учли уровень интеллекта и внушаемость паствы…
— Это кто?
— Паства? От слова пасти. Это верующие серьёзно, те, кто соблюдает внешние признаки культа. Учёные не сумели сообразить, что для обывателя отрицание веры — отрицание самого носителя этой веры. Плоха твоя вера, значит, и ты плох… И мир разделился на последователей нового мифа и тех, кто отстаивал старый. Передрались, в общем, к чёртовой бабушке.
Мерис вздохнул, допил воду и начал искать в багаже спиртное.
— Это Имэ и понимал под дуальностью? — спросил я его спину, склонившуюся над баулом.
— Нет, — Мерис нашёл бутылку и повеселел слегка.
Мне даже не предложил, гад. Я бы отказался, но…
— Ты и трезвый — хуже пьяного, — пояснил он и отхлебнул прямо из горлышка. — Мы о чём?
— Про дуальность.
— Те, кого обвинили в подмене бога, стали ортодоксами. Они замкнулись в своём культе. Жёстко разделяют добро и зло, грех и праведность, плохие и хорошие поступки. В религиях Содружества краски смазаны. Тут ты должен знать больше меня. Эйниты почитают тень, как то, что между добром и злом, так, вроде?
— Тень — есть стихийное проявление, безразличное к нашим чувствам. Окрашивая мир в белое или тёмное, человек становится зависимым от тени. Эйниты же хранят равновесие, — довольно легко процитировал я.
— Подковали, — мотнул головой Мерис и отхлебнул ещё. — Ну, вот оно и есть, это самое. Религии Содружества — тройственны чаще всего. Религия ортодоксов — дуальна, хотя они сами этого вроде бы и не признают…
Я перебил:
— А жертва?
— Жертва? — Мерис задумался, хлебнул. — Бог ортодоксов посылает землянам сына, чтобы тот учил и проповедовал. Но в результате подмены мифа, сын оказывается не его. Потому что бог — на самом деле антибог. И он не может родить сына. Сын — это всегда порождение настоящего бога. В нём, в сыне, должна быть изначальная божественная искра. А фальшивый бог не в состоянии ничего создать сам. И люди убивают этого настоящего бога-сына по воле анти-бога… — он замолчал, кажется, запутавшись. Махнул рукой и припал к бутылке. — В общем, забудь. Бога нет. Если причинность ваша проклятая имеется, так мы и на практике это видим. А в чём бог на практике? В психованных приорах, вроде Имэ?
Я покачал головой:
— Будь я проклят, если понимаю хоть что-то.
Мерис изобразил лицом, что и он понимает не больше.
Он почти прикончил бутылку. Пил так, словно там была вода, но я видел на этикетке цифру 43. И надпись была какая-то экзотская. Локьё подарил?
— Да, ещё вспомнил! — осенило Мериса. Питиё слегка определило его сознание. — Про жертву!
Я насторожился.
— Ну?
— Люди не просто убили божьего сына. Они издевались над ним. А тот всё стерпел и простил людей. Понял, сын?
— Не понял, — огрызнулся я и ещё раз врезал со всей дури по подлокотнику. — И не прощу.