Страница 35 из 81
Как именно это делается, я толком понять не мог. Знал, что на период Игры её локации накрывают неким магическим полем. Видимо, оно же и транслирует каким-то образом изображение.
— Какой же уровень у этих близняшек, — задумчиво глядя на экран, покачал головой Анатоль. — И это — на первом-то курсе…
— Что, по-прежнему думаешь, будто им нужна твоя помощь? — фыркнул Андрей.
— Ну-у-у… — протянул Анатоль и задумался ещё больше.
— Господин Барятинский? Могу я отвлечь вас на пару слов?
Я обернулся и посмотрел на незаметно подошедшего Жоржа Юсупова.
— Разумеется, — кивнул я. — Только не будем уходить далеко, я наблюдаю за Игрой.
Отошли мы и вправду недалеко — только выбрались за пределы собравшейся толпы. После чего Жорж лично выставил глушилку и уставился на меня. Взгляд у него был — как у дохлой рыбы.
Очень хреновый взгляд. Когда в человеке кипит ярость — это совсем другое дело, там возможны варианты. А когда смотрят вот так — тут уже туши свет.
И я, разумеется, заранее знал, что сейчас услышу.
— Жорж…
— Я бросаю вам вызов, господин Барятинский.
Я вздохнул и потёр лоб ладонью. Ещё только этого цирка мне не хватало.
— На этот раз никаких подмен, никаких лишних людей, — поспешил заверить меня Жорж.
Видимо, подумал, что я вспомнил нашу с ним предыдущую дуэль — теперь её можно торжественно назвать «первой», — где он выставил вместо себя недотёпу-старшекурсника, задолжавшего ему изрядную сумму.
Но я об этом сейчас даже не думал. Мысли мои были о другом.
— Жорж, — начал я, — я уже объяснял тебе, что смерть твоего отца…
— Объяснял. Мне не интересно это слушать, — перебил Жорж. — Я — дворянин. У меня нет выбора. Даже если бы я хотел поступить иначе.
— Да есть у тебя выбор! — рявкнул я. — Воспользоваться головой! Подумай, что будет, если ты меня убьёшь. Дуэли сами по себе не поощряются императором. А ко всему прочему, застрелив меня, ты застрелишь не просто своего сокурсника. И даже не князя Константина Барятинского, чей род входит в Ближний Круг. Ты застрелишь командира отряда Воинов Света — на которого в данный момент надеется вся Российская Империя. Потому что — уж прости, что без ложной скромности, — если кто и найдёт способ одолеть Тьму, то это буду я. Что такое Тьма тебе, надеюсь, не надо рассказывать?
Бесцветный взгляд в ответ. И тишина. Я тоже помолчал, анализируя ситуацию. А когда доанализировал — усмехнулся:
— Хотя… Ты ведь и не думаешь, что сумеешь меня убить, так? Ты сам хочешь умереть — для того, чтобы твоя родовая магия прикончила меня.
Особенности родовой магии — материя сложная, и далеко не каждый род был готов распространяться о том, как именно действует их личная. Но кое-что я, тем не менее, знал.
Меня, например, родовая магия Барятинских хранила от падения с высоты. Кристине родовая магия помогала отводить от себя внимание — Витман этой способностью владел так же виртуозно и пользовался ею так же беззастенчиво, как и его дочь. Чёрный маг, глава Тайной канцелярии — что с него взять. А вот родовая магия Юсуповых, в случае насильственной смерти кого-то, принадлежащего к их роду, мстила обидчику. Если кто-то из Юсуповых погибал в бою, то родовая магия, преобразовавшись в тёмную энергию, наносила его сопернику смертельный удар. Оттого сражаться с Юсуповыми на поединках желающих не находилось — исход схватки был предрешен заранее.
— А если я вдруг сумею защититься от твоей родовой магии, — продолжил я, — то меня прикончит общественное мнение. Бедный мальчик, недавно потерявший отца, решил защитить свою честь — и пал, сраженный безжалостной рукой Константина Барятинского! Какой позор, какой ужас! Так?
Лицо Юсупова дёрнулось — кажется, я угодил в точку.
— Выброси это из головы, — приказал я. — И запомни вот что. Во-первых, если дуэль вдруг состоится, то я постараюсь не убить тебя, а ранить. И сделаю это так, что даже самые опытные целители будут выхаживать тебя очень долго, поверь. Во-вторых, даже если мне придётся тебя убить, то твоя родовая магия не сумеет убить меня. Я ведь устоял против магии твоего отца — а он был намного сильнее. Максимум, что сумеет сделать твоя магия — это ненадолго меня вырубить, да и то сомневаюсь. Ну и, наконец, в-третьих. Мне на общественное мнение плевать настолько обильно, что верблюд от зависти удавится. Сейчас на меня все смотрят с восхищением. Если начнут смотреть с ненавистью и презрением — градус внимания к моей персоне от этого точно не снизится. Возможно, для достижения своих целей мне придётся чуть чаще бить людей — вот и всё. Это, конечно, неприятно, но я справлюсь. Важно то, что в любой ситуации реальный урон будет нанесён не мне, а тебе.
Жорж молчал. Такое ему, видимо, в голову не приходило. И вообще в ту картину, которую он себе нарисовал, укладывалось плохо.
— А могу я узнать, с какой стати ты вообще обо мне беспокоишься? — Жорж искривил губы в попытке выдавить презрительную усмешку. — Ты мог бы не говорить мне всё это, а просто принять вызов.
Я размышлял несколько секунд. Потом решил ответить честно:
— Твой отец попросил меня за тобой присматривать.
— Что⁈ — Взгляд Жоржа потемнел.
— После того, как я уничтожил тело твоего отца, мне явился его дух. Венедикт Юсупов был по-настоящему сильным магом и знал, надо полагать, многое такое, о чём большинство живущих даже не догадывается. Во всяком случае, у него хватило сил и навыков, чтобы не кануть во Тьму. Больше того, он пообещал устроить нечто вроде убежища для других душ — чтобы уберечь и их, не отдать после смерти на растерзание Тьме. А меня просил позаботиться о тебе. Что-то мне подсказывает, что твой отец будет не сильно рад увидеть тебя в своём убежище так скоро.
— Барятинский… — медленно проговорил Жорж. — Ты совсем рехнулся? Ты… соображаешь, что говоришь⁈ После этого бреда, если бы я уже не вызвал тебя, я бы вызвал тебя трижды!
Ну вот, наконец-то злость. Теперь он закипел. Всё лучше холодной решимости, которая так не идёт подростку.
— Я говорю о том, что видел и слышал, — отрезал я. — А уж верить мне или нет — сам решай.
И тут Жорж поколебался. Следующая его фраза вновь прозвучала иначе. С какой-то детской обидой, что ли.
— И почему бы мой отец вдруг просил об этом тебя? Ты что, опять какой-то особенный⁈
На это я совершенно честно пожал плечами: