Страница 12 из 81
— Он, — поправил я. — Его зовут Джонатан Ливингстон. Уверен, что пойдёт. Не думаю, что в его понимании учебная аудитория чем-то отличается от столовой или парка.
— Государю императору — ура! — согласился Джонатан.
— Платон Степанович вряд ли это одобрит, — заметил Андрей.
Я пожал плечами:
— Сомневаюсь, что Платона Степановича кто-то будет спрашивать.
В Императорскую академию было непросто поступить, но учиться здесь было ещё сложнее. Жили мы, курсанты, на территории академии, а учились практически с утра до ночи. В семь утра нас уже строили на зарядку, а в восемь тридцать, после завтрака, начинались «классы» — которые продолжались до обеда. После обеда и обязательной прогулки в парке — снова занятия. И длились они до шести часов вечера.
Утренние «классы» я по понятным причинам пропустил. А после перерыва первым вечерним занятием сегодня было магическое искусство — которое преподавал Платон Степанович Хитров.
С Платоном меня связывали непростые отношения. Он был одним из первых людей, с кем я познакомился в этом мире. После того, как мой дед, Григорий Михайлович Барятинский, призвал в тело своего умирающего внука неукротимый дух Капитана Чейна, и я, погибнув в своём мире, возродился в этом, Платон стал моим учителем.
Платон служил роду Барятинских на протяжении многих лет. Он тренировал ещё моего отца, когда тот был подростком. Платон знал о Барятинских всё, а если чего-то не знал доподлинно, наверняка догадывался.
Под руководством Платона я получил личное оружие — цепь, и вырастил плоть этого оружия. С помощью Платона освоил свои первые магические техники и отточил боевые навыки для поединка за место в Ближнем Кругу. Тогда, год назад, это было моей основной задачей — победить на поединке. Сохранить место за родом Барятинских. Дед был уже слишком стар и немощен для того, чтобы сражаться, а мой отец, Александр Барятинский, погиб на дуэли.
На поединке я дрался с Жоржем Юсуповым. Сумел победить и его, и князя Дашкова — благодаря чему белые маги получили не одно, а два места в Ближнем Кругу. Беспрецедентный случай, но придраться было не к чему — победил я честно. Баланс государственной власти был таким образом восстановлен. Жорж Юсупов не мог простить мне ту победу до сих пор, но Жорж — это вообще отдельная история.
А Платон Степанович в середине прошлого учебного года занял в академии место преподавателя магических искусств. Предыдущего преподавателя я… В общем, его больше нет, и это тоже отдельная история.
— Рад приветствовать вас, господа курсанты, — Платон вошёл в аудиторию и поднялся на преподавательскую кафедру.
Мы, как полагалось в академии, приветствовали преподавателя поклонами.
— Государю императору — ура! — крикнул Джонатан.
Сорвался с моего плеча и описал восторженный круг под потолком.
— Чей это фамильяр? — бросив на Джонатана скучающий взгляд, спросил Платон.
— Мой, — сказал я то, что Платону и так было прекрасно известно.
— Немедленно удалите птицу из аудитории, господин Барятинский, — тем же скучающим тоном приказал Платон. — Присутствие на занятиях фамильяров запрещено академическим Уставом.