Страница 39 из 44
Может, кстати, это и: «проявление должного уважения»!.. И, если позволишь, я сравниваю и таки сравню это: с явлениями… лика господня… во сны. Или: в жизн-и!.. Ну. Явление, того самого, Христа… народу! И нет!.. Эт сейчас и здесь, тут-ь, не: за веру. Как и не: за существование или не… «В принципе»!.. «Любая фигура», вызывающая, так или иначе, толику или не, но уважение; и уважени-я. Или содрогание и… такую же содрогания… «Трепет»!.. Наталкивает ведь: на подобные… и подобного же все рода… вещи. Если и не на преклонение колен, то… опускание головы, своего ли-ца и… глаз. Словно бы и так, уже: мы – грешны!.. А они же, в свою очередь, исповедуют нас. Видят же – нас… И могут не то что «раздеть до души»; но и разглядеть – эту гадость и… мерзость. Мер-зо-па-кос-ть!.. Возможно!.. Что ж. Все: возможно. Все же – может быть.
Но вот и только: в остальных-то и оставшихся случаях – что?.. Это же все – выглядит так… Гадко!.. «Неприятно». Как по мне! Будто и: омерзение. «Нежелание» и встречаться… с этим-и… глазами. И да!.. Я, вот, честно сейчас, как и всегда: не знаю, что творится в головах – окружающих. «Не знаю» и: что творится – в головах пожилых… людей. Да и чего уж там… греха-то таить: не знаю, что творится – в моей же собственной голове, собственно-то!.. Но… Когда «прячешься» – от них; и отводишь глаза… Это же!.. Ничем не лучше ситуации: когда все шепчутся и (или) смеются, но и лишь стоит только прийти в «их» компанию – молчание. Ти-ши-на… Да!.. Они – затихают. Представил?.. Себя. И… Не ими. Ну и как оно?.. О-щу-ще-ни-е!.. Бодрит, а?.. Нет? Странно… Или!.. Вот. Когда и нарочито: избегают. Прикрываясь же все и… липовыми; когда – и «нет», и это же – еще хуже, но не в этот раз и не об этом; отговорками: чтобы не видеться… Не общаться. Не «недоговаривают». Врут… И лгут!.. Напропалую. А и после: вдруг и появляются – с кем-то; но – не с тобой. Зато: и перед тобой!.. Идешь ты из колледжа или… моешь окна. Бабушка, блять, приехала!.. Та самая. Ага… «Из деревни». Со сметаной и… «Домик в деревни». Не говоря уж про: «Простоквашино»!.. Продакт-плейсмент. И пусть тогда – она действительно: приехала. И не из!.. Но и чуть ранее же все: я же ведь – прошла мимо площадки, вернулась… Заметив же все… вас. А ты!.. Только лишь – меня и приметила, да? При-коль-но!.. А тебе?.. Так же, небось, было – убегать от меня, когда я, и на ту же все площадку, пусть уже и другую, выходила. С ней!.. Опять же все: вам. Не… нам. Не мне!.. Так же: ведь!.. Одна – ситуация: но разными словами. А что же происходит: после?.. Мы – «скрываемся». Хоть и не: в-… И… И вот тогда: окончательно уже – сгущаются тучи. Слышны: и первые раскаты грома. Гроза!.. Появляются – и сами молнии. Не осталось – ничего. Мрак извне – проник вовнутрь!.. А…
Так тяжело было – улыбнуться: «в ответ»?.. Сделать просто человеку – приятное? В последний, не «крайний» уже, возможно, миг… Миг… «их» жизни!.. Почему: все забились – в рамки? «Грани». И… Последнего же и… их же все: стакана!.. «Воды». М-хм… А может, все же: воздуха?.. У них, может быть, и не было больше, «не осталось»: никого. А даже: если и «было», осталось… Уйдя ненадолго; не «насовсем», как же все и мы; от «быта», всего и «материально-меркантильного» – они искали: что-то… в духовном. Что-то – в нас. Кого и… Чего-то же все: в нас. Чего мы сами же – так и не смогли дать. Где и чего уж: найти!.. Зато – потерять! Чего не смогла найти и дать – и я… Зато: потерять… Уважение… и уважения: к «чужой»… другой жизни. Вот же ведь: к чему стоило, и стоит, идти – по сей день и… по всей же жизни. Всему и… существованию!.. «Хотя бы»… Но и все же!.. Да. Как и лишь для того: чтобы следующее за нами поколение, и следующ-ие же за ними-ними… уже поколени-я, не вышвырнули «нас» и из наших же все домов; и мы уже сами – не искали приюта. Не искали и «тепла»: у незнакомых… людей. Которые даже «улыбнуться» – как считали, так и считают тяжбой и… тяжестью же все несусветной!..
Этот мир – может стать лучше: если лучше станем – сами же мы!.. Не зря же еще говорят: «Хочешь что-то поменять, изменить в нем… или них – начни с себя». И до меня – уже не дойдешь. Кхм… Нет. Это – про недостатки!.. Измени – с себя. И… Поменяй же – себя!.. Либо же: отношение… к этому. Без измен!.. Даже. А и тем более: себе же. И, быть может, тогда – эти самые же все «прекрасные люди», прожившие; не отжившие и не доживающие; достаточно долгую… достойную жизнь: не уйдут с остатком и осадком же все и на своем же сердце – (от) потерянного и… умершего; не погибшего и смертью же храбрых; поколения. Найдя всего лишь жизнь и душу – в ком-то из… нас. Кто-то – «должен»: продолжить путь. «Круг» не должен: замкнуться!.. Это – не должно «повториться»: ни-ког-да!.. В таком и не таком: виде. Как думаешь?.. Сможем? Сможем!..
****
– Ты точно уверена, что: хочешь применить «градус» – по назначению?.. – Поставил перед девушкой на барную стойку бутылку виски и такой же стеклянный бокал со льдом бармен, одетый в рубашку, с закатанными до локтя рукавами и расстегнутую же до середины его груди, в черно-красную крупную клетку и черные же потерто-рваные на коленях джинсы, заправленные в высокие красные кроссовки. И тут же приставил к нему – еще один, как говорится: «Я на работе – ни-ни». Нет. «За себя и… того парня». – По мне, так тебе лучше его – не вовнутрь заливать, а снаружи. «Вне». И… По внешности!
– Мне льстит твое желание; да и не знаю уже даже, «мечта»; сжечь меня!.. – Хохотнула брюнетка, вешая свой плащ на спинку высокого барного стула и откупоривая бутылку, тут же наполняя ее содержимым бокалы. – Но я – не ведьма. И ты – не инквизиция… Или я пропустила и, главным образом, упустила из виду, когда проходила через весь бар к тебе: «импровизированный» деревянный темно-коричневый ствол-столб и кучку такого же, и с него же все, хвороста, у него?.. – И, обведя помещение из такого же темного дерева взглядом, вновь вернулась им к парню.
Не потому, что там «неинтересно»; а здесь – наоборот. Она все же это – уже видела. И не раз. Да и не «два»!.. Как и то, что и весь же этот самый «бар» был выполнен сугубо – в темных тонах. Что по стенам и потолку; освещенным встроенным желтым, не «теплым», а и скорее даже кислым, а там и тем более «кислотным», выедающим просто-напросто глаза, светом светильников: и торшерами – по углам; что и полу, на который уже и куда более нормальный свет падал, попадая лишь из окон: от потолка же он, банально, не долетал, создавая «полумрак». Но и это же, что разве: вечером и ночью. Сейчас же все и он – был светлым, тихим и… спокойным. Практически даже – и незаполненным: что людьми, что и не!.. Разместившимися: кто где. Кто и с ней, хоть и тут же – чуть поодаль, у бара. Кто – у столиков и близ импровизированной же сцены, с черным микрофоном на такой же металлической ножке, для караоке или… «профессиональных» выступлений: но и тут же тоже – как импровизированных, так и приглашенных для этого… «специально» и заранее. И рядом же – с серой металлической стойкой ди-джея, с его уже черным пультом, темно-серым ноутбуком с мышью и, «в цвет» них же, колонками. Не говоря уже за серый проектор, показывающий, время от времени, какие-то вырезки выступлений и… вечеринок: на стене и их «заднем» же плане. Кто – на диванах и креслах, пуфах… или вообще темно-коричневом же ворсистом ковре у электрического черного камина: в самом дальнем углу бара. Мебель, как и общая же обстановка, «атмосфера», была целиком и полностью – из темной кожи и… темного же дерева. Темные пластиковые окна до пола, с большими и широкими подоконникам, позволяли размещаться как у, так и на них же самих, и смотреть на проходящих мимо или заходящих уже вовнутрь даже людей и не: со звонка черного же металлического колокольчика над дверью из… темного же дерева. Чем-то ярким и выделяющимся, как и свет с потолка, почти и прямо-таки «кислотным», был сам же бар: а именно – его барная стойка; с кучей вывесок, собравших просто все цвета радуги сразу. Но – и не только!.. Жужжащих же еще – между делом: и мигающих – с небольших перебоев; и почти перегорающих. За ними, как и за спиной самого же бармена, стоял огромный шкаф с выпивкой: на всякий «вкус и цвет»; с учетом же еще и того, что они периодически и смешивались, являя все новый и новый вкус и такой же цвет, а значит – и такой же напиток. Сама же барная стойка, из темного же все и дерева, освещалась дополнительно: из встроенного света в ней же; но и уже – белого и… «холодного». Будто и в цвет холодных и прозрачных… нет, не кубиков льда, хотя и им – вполне же: стеклянных бокалов и фужеров, стопок… висящих за ним и за лампами же: вниз головой.