Страница 4 из 10
Там было темно; одноместная кровать расправлена, на простынях лежала раскрытая бумажная книга. Отчего-то Ноа был уверен, что мисс Стоун спит именно здесь.
“Зачем она привела меня сюда? Она же не собирается…” – Ноа смутился от собственных мыслей.
– Дело в моем термостате, – наконец сказала Фел и указала на небольшую панель на стене. – Ты бы мог посмотреть, что с ним не так?
– Эм-м, – Ноа выдохнул, не зная, с чего начать. – Мисс, я пилот. Не электрик и не программист. К сожалению.
– Да-да, я знаю, – Фелисити нетерпеливо скрестила руки на груди; в темноте ее силуэт выглядел еще меньше и тоньше. – У меня три спальни. Вот уже неделю я ночую в разных комнатах, и каждый раз, когда я ложусь спать, температура начинает повышаться на один градус каждый час.
– Так, – Ноа все еще не понимал.
– Это не базовые настройки. И не моя программа, – пояснила она.
– Ты пробовала обращаться в службу заботы? – осторожно спросил Ноа.
– Не держи меня за дуру, пилот! – воскликнула она и добавила с досадой: – Нужно было отпустить тебя…
Она вышла из комнаты в освещенный коридор, и по раздосадованному лицу девушки Ноа понял, что ситуация со спальнями действительно терзает ее. Усталая, без макияжа, она выглядела взрослее, чем утром.
“Должно быть, нервничает перед тестированием, – подумал Ноа. – Придумывает себе всякое”.
Тестирование проходил каждый житель Метрополя на свой шестнадцатый День Рождения. Эту дату не принято было отмечать, ведь в этот день решалась твоя судьба. Жизнь в Первом классе навсегда заканчивалась, и гражданин переходил либо во Второй класс, либо – что было реже – в Третий. В класс одаренных.
Распределение на ту или иную профессию происходило чуть позже; иногда требовались тесты, чтобы выявить склонности и сильные стороны гражданина Второго класса, иногда учитывались даже пожелания. В целом, некоторые “Вторые” даже жили неплохо, если не умирали от голода во время обучения.
В последние годы в связи с повышенной роботизацией общества, Второй класс разделился на две категории: те, кому повезло исполнить свою мечту и стать, например, врачом или политиком, и те, кто с верхов спустился на самое дно. Сиделки, живые игрушки, эскорт, обслуга… Пилоты, вроде Ноа стояли на ступень выше этой прослойки, однако их жизнь среди копоти нулевых районов не сильно отличалась от бытия преступников и отбросов общества.
Другое дело – Третий класс. Везунчики, выигравшие эту жизнь.
Семьдесят лет назад, во время правления династии Шан, одаренные жили на затерянном в океане острове. Но после серии террористических актов, восстания и бегства одаренных на материк, президент Лил Дель Пао утвердила новую программу. Отныне представители Третьего класса жили в Метрополе, хоть и по своим собственным правилам.
Взглянув на Фелисити, Ноа на мгновение подумал, какая жизнь ее ждет во Втором классе. Впрочем, кем бы ты ни стал, снимать корону величия и вседозволенности всегда неприятно. Глядя на то, как Фелисити сложила руки на груди, словно пытаясь защититься от жестокого мира, Ноа подумал, что будет, если через год они станут соседями? Разумеется, если она не откроет в себе одаренность.
– А как по твоему, в чем дело с этим термостатом? – спросил Ноа, выходя в коридор. Теперь он был уверен, что просто так не уйдет.
– Не знаю, – Фел нервно пожала плечами. – Точнее, у меня есть одна версия.
– Расскажи.
Неожиданно он оказался к ней так близко, что мог при желании дотронуться. Только это не привело бы ни к чему хорошему, и неважно, какие эмоции вложил бы в прикосновение мистер Ларкетт. То, что они вообще вот так разговаривают друг с другом – немыслимо само по себе, и уже подлежит наказанию.
Первому и Второму классу нельзя было совершать социальные интеракции без веских на то причин. Даже с родителями они расставались слишком рано: в возрасте восьми-девяти лет среднестатистический гражданин Первого класса начинал жить отдельно.
Считалось, что одаренность может проявиться лишь до шестнадцати. И этому нельзя было мешать.
За неформальное общение между гражданами Первого и Второго класса предусматривалось наказание.
Фелисити могли отчислить из школы.
Пилота вроде Ноа – просто убить.
– Кто-то взломал операционку умного дома, – прошептала Фелисити.
Ноа фыркнул, но тут же взял себя в руки.
– При всем уважении, мисс, зачем это кому-то?
– Не знаю! – мисс Стоун всплеснула руками. – Температура повышается не во всем доме, а лишь там, где я сплю! Раньше я спала в большой комнате, но после того, как заметила эти сбои, переехала в гостевую спальню…
“Кажется, кто-то здесь всерьез верит в теорию заговора”, – Ноа старательно делал вид, что внимательно слушает.
– В гостевой история повторилась, словно некто сознательно управляет моим термостатом. Теперь я сплю в этой, самой маленькой спальне, но и тут происходит ровно то же самое!
Когда она закончила говорить, воздуха в ее легких почти не осталось.
Ноа выдержал паузу, словно давая ей собраться с мыслями.
– Мой вопрос остается тем же, – спокойно и вкрадчиво проговорил он. – Зачем кому-то поднимать температуру в твоем доме?
– Чтобы поджарить меня? – Фелисити и сама улыбнулась своей версии.
Неожиданно, словно заметив, что пилот и впрямь стоит к ней слишком близко, девушка отстранилась и повела его обратно в просторную гостиную.
– Воды? – спросила она на ходу.
– Да, пожалуйста, – ответил молодой человек: во рту его давно пересохло.
Ноа нечасто был в гостях у граждан Первого класса… по-правде говоря, он не мог вспомнить, было ли такое вообще. Ожидая Фелисити в гостиной, он рассматривал ее фотографии с подружками и ловил себя на мысли, что никогда по-настоящему не знал роскоши элиты. Даже будучи ее представителем в тринадцать и пятнадцать лет, он продолжал заботиться об отце, сидящем на экстазине.
– Держи, – Фелисити протянула ему воду, и их руки снова соприкоснулись.
“Уже не такая холодная”, – подумал Ноа и залпом осушил стакан.
– Что ж, раз ты ничем не можешь помочь, я больше не задерживаю тебя, – мисс Стоун устало потерла переносицу.
– Я могу остаться на ночь, – как бы между делом предложил Ноа. – Поспать в каждой из спален, чтобы проследить за повышением температуры.
– Да, класс, – Фел посмотрела на него словно на умалишенного. – Ты останешься ночевать у меня, почему бы и нет? Но завтра тебе придется уйти, ведь мои ночевки с пилотами расписаны на месяц вперед.
Ноа усмехнулся: ему даже не было обидно. Не в этот раз.
– Ты сама пригласила меня, – напомнил он, возвращая стакан.
– Потому что ты привез перчатки, – Фелисити жестом велела поставить стакан на тумбочку; руки ее при этом были скрещены на груди.
– Я хотел выбросить их, – сам не зная зачем, сказал Ноа.
– Так почему не выбросил? – Фелисити нахмурилась.
“Хороший вопрос. Потому что ты зацепила меня чем-то”, – невольно подумал Ноа и развернулся к окну. Ветер, похоже, улегся: больше не гнулись стволы изогнутых японских кедров, да и луна окончательно вылезла из-за туч и теперь подсвечивала оранжерею, точно холодный фонарь. Идеальная погода и момент, чтобы лететь обратно.
Он не был джентльменом и никогда не стремился им стать. Ноа часто ловил себя на мысли, что никогда не делает чего-го для людей без выгоды для себя. Было ли так всегда или началось с момента его вступления во Второй класс – этого он вспомнить не мог.
– Наверное, потому что ты оставила мне хорошие чаевые, – наконец произнес он.
Фелисити вскинула брови, а ее губы исказила холодная, дежурная улыбка, предназначенная для общения с обслугой.
“Ты лжешь мне, значит и мой черед быть неискренней”, – словно прочел Ноа на ее лице.
– Что ж, доброй ночи, мисс, – кивнул Ларкетт и вышел в холодную ночь.
Фелисити Стоун ничего не сказала вслед, а он не обернулся.
Глава 3 – Стоун