Страница 87 из 102
Когда-то маленького Энрихе приемный отец учил рыбачить, и скользкая озерная рыба вот так же, шутя, выворачивалась у него из рук. Прощупать бы этого капитана серьёзнее… Не зря инспектор пасёт этого хаго, ох, не зря…
Но сейчас было не до того.
— Вот и пусть понервничает! — Энрихе развернулся наконец к экрану и уставился в раскосые глаза Бризо, овладевая его вниманием.
Сделать это было проще простого. Само подчинённое положение алайца не давало тому особого выбора.
— Ты куда, дерьмо хаттское, свалить решил? — спросил Энрихе, устанавливая контакт «глаза в глаза». — Думаешь, если отец болен, то можно нарушать условия контракта?
Алаец моргнул, слабо пытаясь сопротивляться, Энрихе усмехнулся, позволяя собственной воле на миг взять верх над прочими категориями «я»…
Но особого давления и не потребовалось. Иннеркрайт почти сразу же ощутил, что подсознание жертвы дезориентировано и готово идти следом за своим палачом в тот мир образов, который он ему сейчас будет навязывать.
— Белые корабли пришли, мой господин, — ещё пытался оправдываться алаец. — Мы не можем остаться. Белые корабли — белая смерть для нас. Алайцам нельзя умирать белой смертью!
— Меня не волнует, какой смертью вам можно умирать, а какой нельзя! — Энрихе сжал зубы, перекрывая часть горловой чакры и не позволяя всему накопившемуся гневу выплеснуться сразу. Убийство Бризо не входило пока в его планы. — Сорвавший контракт со мной будет мечтать о любой смерти, — Энрихе сосредоточился на багровых оттенках красного, зная, что, приняв этот психический образ, Бризо остальное домыслит сам. — Ты желаешь, чтобы клиенты обращались к тебе, «мой дорогой Бризо»? — Энрихе подержал паузу. — Будь уверен, если ты сейчас уйдешь из системы, то по-другому к тебе обращаться уже никогда не будут!
Иннеркрайт задержал выдох и продолжал удерживать взгляд Бризо, ожидая сопротивления.
Обращение «мой дорогой» для алайца — более чем оскорбление. Оно означает, что некто имел с ним сексуальные отношения, да ещё и остался недоволен.
Если бы за спиной алайского капитана маячил сейчас хоть кто-то из охраны, Бризо не сдержался бы. И, возможно, воздействие пришлось бы усилить, а иннеркрайт не хотел ломать раньше времени такую дорогую игрушку.
Но Бризо стоял у экрана один.
Он скривился, и ноздри его раздулись. Сознание тоже судорожно дёрнулось было… Но черты лица тут же обмякли.
— Значит, так, — продолжал Энрихе, не ослабляя воздействия. — Контракт должен быть выполнен. Можешь немного отойти, на одну-две единицы, не более. А в качестве штрафа отдашь мне двух своих людей. Без гарантий возврата. Надеюсь, ты понимаешь, что мне нужны настоящие бойцы, а не проститутки из твоего походного борделя.
— Сделаю, мой господин, — прошептал Бризо.
Энрихе ощущал, как липкий вонючий пот бежит по его спине.
— И из сектора — никуда, даже если в следующий раз к Плайте слетятся трупные мухи! Ты меня хорошо понял?
Пошла завершающая концентрацию пауза.
Энрихе слушал пульс своей жертвы, проверяя, насколько алаец ему послушен.
У того медленно зеленели белки глаз, и темнело лицо.
Достаточно, решил Энрихе. Вряд ли Бризо придёт теперь в голову чудить.
— Отбой связи!
Иннеркрайт прервал зрительный контакт, отпуская жертву.
Капитан, ставший невольным свидетелем разноса, который Энрихе устроил алайцу, хмыкнул и сказал как бы про между прочем:
— Не знал я, что эрцоги опускаются до откровенно ублюдочной манеры общения.
Энрихе моргнул, чтобы сбросить остаточное напряжение, и только потом медленно обернулся.
— Насчет эрцога ты мне безмерно льстишь, а что касается манер… Ты что, не знал, что я ублюдок? — усмехнулся он. — Кем ещё может быть незаконный сын?
И, оставив капитана переваривать эту фразу, иннеркрайт отправился в выделенную ему каюту.
Происходящее требовало сосредоточенности на внутреннем. А с реальностью капитан «Ворона» как-нибудь справится сам.