Страница 59 из 102
В кабинете Мериса медик уже разложил своё вампирское оборудование.
Я видел, что мужик крови моей хочет, но спросил из вредности:
— Чем могу?
Медик выдержал мой ехидный взгляд и подыграл, широким жестом указав на гостившее в кабинете генерала медицинское кресло.
— Пытать будете? — спросил я весело. — А зачем?
— А вот решите логическую задачку, — медик легко взял мою интонацию и начал её развивать. — Дано: три корабля, участвовавшие в событиях в районе некой Плайты — «Каменный ворон», «Кора» и «Абигайль». «Каменный ворон» людей на Плайту не высаживает, оттого на нём, якобы, никто и не заболевает. Допустим. Но на «Коре» заболевает 100 процентов экипажа, а на «Абигайль» всего 68 процентов. Мало того, некоторые пилоты «Абигайль», непосредственно контактировавшие с заразой, удивительно долго сопротивляются заражению. Первые признаки болезни проявляются у них только спустя 28 дней после контакта, когда половины экипажа «Коры» уже нет в живых. Мало того, некий Вальтер Дерен, будучи в контакте с инфицированными — вообще не заболевает. Знаете, что послужило последней каплей, спровоцировавшей-таки мой визит к вам?
— Каплей? — переспросил я. — Спирт, черет?
— Да ну вас, — усмехнулся медик. — Допросы я начал практиковать. — По бумагам пилотов «Каменного ворона» на Плайте не было, а начал допрашивать — выяснилось, что и они рядом крутились. Некие Неджел и Тусекс?
— И? — насторожился я.
— И — ничего! — экспрессивно всплеснул руками медик.
— Так там ещё и алайцы были, — сказал я. — И тоже, вроде, ничего. Они давно там ошиваются.
— Да, допрос — дело хорошее, — медик пометил что-то в блокноте, надвинул на глаза окуляры и посмотрел на добытую из меня кровь.
— Ну и что? — спросил я. — Плавает кто-нибудь?
Медик приподнял очки и покосился на меня:
— Кто бы тут ни плавал — теперь доплавался.
— Надеюсь, меня не в карантин?
— Да что вы! — медик показал ровные, недавно выращенные зубы. — Вы у нас некий оплот инфекционной невосприимчивости, как я понял. Да ещё и… гм… довольно заразный оплот.
— Так точно, — я потёр исколотую руку. — Со всеми вышеперечисленными, а так же с некоторой частью личного состава «Абигайль», буквально ел из одной миски. В чём не раскаиваюсь.
— И с алайцами? — поинтересовался медик.
— Ну… — я вспомнил Бризо. — В каком-то смысле и с ними. Я не брезгливый.
Медик упаковал кровь в контейнер. Смерил меня оценивающим взглядом:
— Вы уж тут жизнью без нужды не рискуйте… до результатов анализов. Я с вами лично свяжусь.
— Да спасибо, приходите ещё, только банку с собой берите побольше.
И зачем я так пошутил, дурак?
Мерис едва дождался, пока медика сдует.
— Тебе Колин совсем ничего не говорил? — он уставился на меня и стал сверлить глазами.
— Ну, могу дословно, — я пожал плечами. — Сказал, присмотрись там…
— Я не об этом, — резко перебил Мерис. — Что он сам планировал делать, говорил?
— Нет, вообще ничего.
— Вот же дрянь земная! — Мерис был сразу и зол и расстроен.
— А что случилось-то?
— Комкрыла полчаса назад отписался, что этот твой психованный Дьюп или сел на Плайту, или вроде того. По крайней мере, он на орбите на малой шлюпке с кучей зондов болтается и чем-то занят. Как будто не знает, чем это грозит! Рассказывай, что за документы ты ему отдал! — Мерис завёлся нешуточно, и я сразу сдался.
— Я не читал.
— Ещё веселее. Сдохнет же, зараза! Сдохнет! — генерал выругался и открыл бар. Спросил сквозь зубы:
— Налить тебе?
— Я и так уже налит сегодня до горла.
Сел. До меня начало доходить.
— Нехорошо это всё, Виллим, — я старался хоть как-то успокоить его, хотя бы своими интонациями, собственным внутренним равновесием.
— Нехорошо, — Мерис нацедил из высокой бутылки какую-то маслянистую дрянь, и засыпал жидкость кубиками льда. Эстетика процесса его не интересовала. — Ты с ним тоже ел «из одной миски»?
— Очень давно. Боюсь, что сейчас это уже не считается. Хотя… мы были тогда все довольно близко на Кьясне.
— У него же тоже это «сияние»?
— Думаешь, пронесёт?
— Да хрен его знает!!!
Я смотрел на Мериса и понимал теперь, что он не меньше меня привязан к Колину. И сейчас ему здорово не по себе от неподконтрольности происходящего.
Похоже, эта общая привязанность и была единственным мостиком между нами. Генерал и меня терпел только из-за Дьюпа. С ним-то самим мы редко совпадали во взглядах.
И ещё я понял, что теперь отличил бы, по-настоящему психует Мерис или комедию ломает, а вот тогда, когда он «сдал» мнимого лендслера террористам — отличить не смог.
А ведь это было так просто: и лицо сейчас у Мериса совершенно другое, и капельки пота у границы волос на висках, и в глазах такое, что не сыграешь.
Весь экипаж «Коры» и больше половины экипажа «Абигайль»… А остальные — живы? Что же я не спросил-то, дурак? Живой остался хоть кто-то?
Значит, эрцог знал, что алайцы невосприимчивы! Эрцог много чего знал. А рассказал то, что посчитал нужным. Политика, чтоб её дакхи съело! Опять эта проклятая политика!
Но мне нельзя было сейчас заводиться. И я погасил злость, вводя себя в насильственное расслабление полутранса, как учили эйниты.
Заставил обмякнуть напряжённые мышцы, заставил себя пожалеть обидчиков и поблагодарить за полученные от них уроки.
«Ами танати, дая тэ ла эоли…»
«Мать изначального, защити меня от моего гнева…»
И мне стало легче. Сознание, правда, затуманилось немного, потому что течение времени внутри меня стало иным, чем снаружи. Но думать в таком состоянии даже удобно. В нём вообще удобно. Только я ещё не умел удерживать себя в нём достаточно долго.