Страница 55 из 102
— Да, я видел анализы и выкладки имперских медиков. Я согласен с главным врачом. Это информационная инфекция.
Эрцог не смог справиться с напряжением, и Элиер покачал головой:
— Я же предупреждал, что этот разговор не для сеанса массажа. Я делаю вам больно, когда вы так напряжены.
— Если бы все, только вот так делали мне больно… — пробормотал эрцог и натянуто рассмеялся. — Выходит, я не сумел предотвратить заражение. Чудовище выпустили на свободу, и события пойдут теперь по правой горизонтальной ветке… — Он вздохнул и закрыл глаза. — Я не могу подозревать имперцев. Их поведение не дает мне таких оснований. Скорее всего, мы просто опоздали и какие-то хранилища уже были вскрыты.
— Рано судить, сумел ты или нет! — объявил, входя в кабинет, Домато. — Но одну ошибку ты сделал. Нужно было рассказать лендслеру ВСЮ правду, а не её часть. Болезнь, таким образом, не вынесли бы с планеты.
Локьё вздохнул. Спорить — не хотелось. Он и так действовал, как не стал бы не то, что эрцог и командующий, а…
А кто? Ташип бесхвостый?
Но на одной чаше лежал его гонор, а на другой — левая горизонтальная ветка, где был возможен хотя бы временный договор о мире и переговоры по зонам влияния на Аннхелле.
— Рискуя, нужно рисковать до конца, не наполовину. Или — не рисковать вообще, — Домато уместил своё старое тело в кресло. — Но, в любом случае — не жалеть потом.
— Я и не жалею, — эрцог снова прикрыл глаза. Даже простое нахождение врача рядом — успокаивало его. Пусть даже говорил он опять болезненное и неприятное, но всё равно возникала уверенность, что всё, в конце концов, закончится хорошо. — Ты забываешь, что я, прежде всего, командующий…
— А человек — ты уже после? — усмехнулся Домато. — Да, мы когда-то уже говорили с тобой об этом. Полагаю, это было юношеское, и тебе пора бы уже определиться.
Локьё открыл глаза, но повернуть голову и посмотреть на врача не смог. Тот был вне его, суженного процедурой массажа, поля зрения.
— Лучше бы ты бил меня, как раньше… — эрцог сказал это тихо и не наполнено.
Эмоции с трудом подчинялись Локьё: руки молодого медика погружали его в состояние расслабленного покоя с медленной, сосредоточенной силой.
Однако сам Элиер мог оглянуться, и сделал это.
Домато хмыкнул и пересел в соседнее кресло. Теперь Локье мог видеть его лицо.
— Скажи, Домато, почему боги не дали мне сына? — пробормотал он и подумал: «Как хорошо, что врачу не нужно объяснять, какого именно „сына“ он имеет ввиду. Вот такого, как Элиер, следующий за наставником, словно тень, или мальчишка-капитан…»
— А ты веришь в богов? — удивился Домато.
— Нет.
— Ну, так спроси себя, отчего не захотел сам? И вспомни, что проблем с молодыми много. Они не только портят твои нервы, но и покушаются на твоё личное душевное пространство и твоё личное одиночество. Возможно, до этого времени ты не был готов к подобным жертвам. Да я и сейчас не уверен, что это не очередная блажь. У покровителей твоего «капитана» проблем с ним достаточно, как и у меня с Элиером. За его ошибки ещё долгое время отвечать буду я.
— Возможно, я, наконец, вырос. Теперь мне кажется, что это лучше, чем отвечать за ошибки Пфайфера или Рауля.
Рауль Гилоо был побочным сыном эрцога от горячей южанки Инги фон Остерхофф. Но там, где её темперамент доставлял удовольствие, Рауль не годился, а в остальном проблемы в общении у него возникали не реже чем раз в полугодие.
И всё-таки, Инга любила хотя бы тело Локьё…
— Хочешь, чтобы тебя любили, и до сих пор не завёл собаку? — усмехнулся Домато. Он умел резать не только скальпелем.
Дыхание эрцога стало прерывистым, и Элиер снова поднял на доктора полные укоризны глаза.
— Тебе действительно есть, что сказать мне? — спросил его Домато достаточно резко.
— Вот только экзекуций при мне устраивать не надо, — перебил его эрцог. — Ты полагаешь, что я совершил ошибку, не объяснив тогда имперцам, с чем именно они имеют дело? — вернулся он к ранее озвученной теме. — И как теперь это исправить?
— Отдай документы по Плайте. И передай командование Бгоро. Лучше всего временно, на время болезни, я тебе это устрою.
— Военные действия возобновятся сразу же. Бгоро спокоен, примерно как пороховая бочка.
— Выход найдёшь потом. Но сейчас, пока командуешь ты, лендслер не нарушит перемирие, несмотря на все провокации регента. Он — человек слова, как и ты. Слухи о твоей внезапной болезни разнесут по Галактике, и ты получишь свою «левую горизонтальную ветку».
Локьё замер, мышцы его напряглись.
Элиер убрал руки и распрямился. Какой уж тут массаж?
— Скажи, Домато, — медленно начал эрцог. — Я устал, я не в силах сейчас коснуться паутины, чтобы понять, куда это всё заведёт… Но ты говорил мне как-то, что не понимаешь линейности наших прогнозов. Чем ТЫ руководствуешься?
— То, что ты называешь «паутиной» — нелинейно, только и всего, — доктор пожал сухими плечами. — Последователи Аграция способны воспринимать лишь малую часть истинных связей. Это идёт из древнего парадокса о том, что любое законченное учение сужает восприятие. И чем далее — тем более. Я воспринимаю Вселенский закон иначе, но воспринимаю, как ты видишь. Трудно не воспринимать очевидное и уповать лишь на слепой случай. Или считать, что это двуногие управляют миром. Вселенная — сеть, мы в ней лишь рыба.
Эрцог помолчал. Его чувствительное сознание замерцало, обретая равновесие в сказанном.
Наконец он выдохнул:
— Почему ты не говорил со мной об этом раньше?
— Потому, что ты не спрашивал. Но я рад, что ты не боишься быть ребёнком сейчас. Я сообщу Бгоро, что у тебя серьёзные нарушения мозгового кровообращения, это, кстати, не так уж далеко от истины. А ты полежи. Элиер, я рекомендую полную санацию сосудов и общие процедуры регенерации. И отвечать за результаты лечения будешь ты. Раз уж решился защищать пациента — защищай до конца. И не допускай его общения с регентом, а регент будет настойчив.
Открытый космос. Абэсверт
— Эрцог и в самом деле настолько болен, что я не могу даже поговорить с ним⁈ — дежурный с «Леденящего» выпил-таки моё терпение, и я повысил голос. — А ну, дай кого-нибудь старше по званию!
Хэд!
Ну вот, рассердился и, сам не заметил, как надавил.
И, досадуя уже на себя, наблюдал теперь, как лоб бойца покрывается мелкими капельками пота.