Страница 13 из 102
Да… Соображать кому-то на экзотских судах надо было быстрее. И отключать всё к Хэду. И корабли разводить.
Наше, имперское, руководство, возможно, и не врубилось бы никогда в то, что случилось на орбите экзотианской Плайты. Но эрцог Локьё — человек настолько же умный, настолько и владеющий техникой провидения и ментальных реконструкций.
Примерно через стандартный час после случившегося, он связался по долгой связи с инспектором Джастином и потребовал предъявить, наконец, меня. Иначе…
— Ну и что? — спросил я, беспечно улыбаясь. — Никаких доказательств нет. Даже если велась запись с какой-то из орбитальных станций, шлюпка — настолько мелкий объект… Никто не докажет, что это именно мы там всё устроили. Гравитационная помеха — ерундовая была просто. Ну, не повезло им. Случайный метеорит прошил генератор.
— Вот-вот, — покавал Дьюп. — Оно и выходит, что ты у нас единственный, кто этот метеорит видел, не считая твоих пилотов. — Я что сейчас должен? Убрать свидетеля?
— Ну, это бы я хоть понял… — Я фыркнул. — А вот зачем ты меня наркотиками колол? Чтобы я смеялся в ответ на любую твою фразу?
— Больше ничего уже не успевали. Пока вытрясли из этого дурака, что вы и где вы…
— Кто — дурак?
— Капитан. Тоже мне, защитник!
— Капитан «Зигзага»? — уточнил я весело. — Хороший мужик.
— Хороший… Из-за него столько времени потеряли.
— Колин, он же не знал, что мы с тобой друзья. Что он должен был делать, если не спасать меня от разъяренного начальства? — тут мы вошли в прокол, и сознание моё отправилось в заплыв, но гораздо мягче обычного. Я почти мог соображать. — А хорошая штука, в общем-то, этот твой анти-забыл. Надо будет потом…
— Оптимист, таниа ма акара. — Колин потёр виски. — Слушать можешь?
— Как ни странно, могу.
— Слушай тогда внимательно. Не показать тебя эрцогу мы не можем. Что он там сумеет в тебе прочитать про сегодняшнее — хрен с ним…
— Кто? — зевнул я.
— Слушай и запоминай. Вслух ты ничего подтверждать ни в коем случае не должен. Ты летел с Граны. «Зигзаг» вас по недоразумению задержал. Дальше вы последние три часа это недоразумение смывали. Пили. Запомнил? Повтори!
— Дальше вы, то есть мы, эти три часа пили. Ну, запомнил. И что?
— И всё. Ты пьян, и в чём дело — вообще не понимаешь.
— А чего мы его так боимся, эрцога этого?
— Сам увидишь. Не обращал внимания, что в Северном крыле никаких переговоров с экзотами «глаза в глаза» уже двести лет не ведётся?
Я задумался. Думать было трудно, но Дьюп, похоже, знал, что говорил.
Пока я служил в Северном, мне вообще в голову не приходило, что с экзотианским командованием можно встречаться и о чём-то договариваться.
Переговоры велись, что называется «с пульта на пульт». Я знал, что в капитанской и в навигаторской есть специальные видеофильтры, которые предварительно рассеивают, а потом снова «собирают» сигнал.
— Эрцог Эзерберт Аний Локьё, командующий эскадрой Юга, принадлежит к дому Сиби (Сапфира), одному из влиятельнейших на сегодняшний день домов Камня, — продолжал Дьюп. — Ему 244 года. Он крайне опасный противник и в политическом плане, и в плане психотехник, которыми владеет. Если про ледяных лордов говорят, что они могут убить человека двумя фразами, то Локьё неподготовленного человека раздавит, не открывая рот. Но бояться тебе ни в коем случае нельзя. Страх — плохой помощник. Ты должен оставаться спокоен. Запомни это. В любой ситуации — спокоен.
Дьюп остался на «Факеле», ведь Локьё не был в курсе, что сам лендслер Юга по случаю болтался в гостях у инспектора Джастина.
Но эрцог говорил только с инспектором, с ним мы и полетели на экзотианский флагман.
Флагман командующего эскадрой Содружества эрцога Локьё «Леденящий»
Корабль назывался «Айникстэ» — «Леденящий». Или, в прямом переводе, «Убивающий холодом». Милое такое названьице.
— Скромнее надо быть, — сказал я его острому породистому носу и захихикал.
Инспектор Джастин покосился на меня.
— Ты чего?
— У ледяного лорда должны быть ледяные яйца, — сказал я первое, что выкатилось на язык, и по взгляду инспектора понял, что Дьюп перестарался с лекарством.
Я хотел фыркнуть, но икнул. Перед тем как мы расстались, Колин ещё и какую-то дрянь пить заставил. Пахла она вином, но, как я понял, вином не являлась.
Вышли из шлюза, и я остолбенел. Такой роскоши, как на «Леденящем», я вообще никогда и нигде не видел.
Отделка корабля не только подчёркивала размеры состояния эрцога Локьё, но и радовала глаз. Некоторые элементы интерьера были настоящими произведениями искусства, другие — антиквариатом или внеземными трофеями.
У входа в шлюзовую камеру, под табличкой с названием корабля и девизом, бил живой фонтан. В струях воды перекатывались «воздушные камни» с Кламэ, ценой в боевую шлюпку каждый.
Я задержался, чтобы прочитать девиз. У нас на кораблях не было девизов, и я о такой традиции не слышал. Может, это девиз дома?
Сам бы я перевести не сумел, но спецбраслет помог. Синяя искрящаяся надпись на белом золоте гласила — «Я пью твою жизнь».
Хорошенький девизец!
Я захохотал, как припадочный. Инспектору пришлось взять меня под локоть и потащить к белой мембране дверей во внутренние помещения корабля. Сопровождающих нам не полагалось, да и люди эрцога не спешили сбегаться к шлюзу. Ни охраны, ни толпы идиотов из младшего командного состава я не заметил.
Только когда мы вышли в центральный коридор, нас встретили трое — ординарец и два охранника.
Ординарец был из младших сыновей того же дома, что и эрцог. Синяя с кипенно-белой отделкой форма. Каждая мышца прикреплена к костям с соблюдением этикета. Лет на вид около сорока, красавец, но не такой беломордый, как наши аристократы. Здесь загорать постыдным, видимо, не считалось. (Я вспомнил, что и единственный виденный мною раньше эрцог дома Аметиста, Энек Анемоосто, тоже был довольно загорелым).
Коридор, по которому мы шли, больше напоминал музей — старинное оружие, современные дуэльные мечи, сабли.
Я только головой успевал вертеть — инспектор шагал бодро и тащил меня за собой с минимальными приличиями. Когда он затормозил неожиданно для меня, я вывернулся из его некрепкого захвата и медведем ввалился в полураскрывшуюся дверь.
Дверная мембрана взвизгнула, подавилась, и я протиснулся в довольно объёмную каюту.
И споткнулся глазами о тошнотворно-мерцающее пятно.