Страница 62 из 71
Рухов Людоедского отряда седлали гораздо дольше, чем хотелось бы Регине, но с учетом перспективы оказаться лицом к лицу с ордами демонов, единственным разумным выбором было запастись как можно большим количеством крепких солдат. В их распоряжении было тридцать три Руха. Каждый мог нести трех полноценных людоедов. Для операции отобрали самых закаленных бойцов. На всех седел не хватило. Так что многие людоеды хватались одной рукой за перья, удерживая в другой свои здоровенные палицы, громадные мечи или другие несоразмерно могучие образцы холодного оружия, которым отдавали предпочтение. Еще по меньшей мере триста гоблинов, полных решимости кануть в небытие и не желающих уступать свою очередь, цеплялись за бока, ноги, шеи, крылья, и прочие свободные места на Рухах. Регина, Мириам, Салли и Эйс (с дюжиной безбилетных гоблинов) возглавляли эскадрилью.
Основная часть отряда осталась в цитадели готовиться к худшему, что бы им ни было уготовлено. Фрэнк попал в их число. Теперь Регине хотелось бы, чтобы он оказался рядом. Она и представить себе не могла бойца лучше. Но Фрэнк был ранен. Однако даже раненный, он все равно был самым крутым воякой. Возможно, таким же бесстрашным и смертоносным, как она сама.
Поняв, что улыбается, она поспешила придать лицу серьезное выражение.
Рухи закрыли полнеба. Пилотам удалось выстроить чудовищно сварливых птиц правильным клином. Регине подумалось, что с земли они должны представлять собой очень внушительное зрелище. Сотня летучих людоедов, несущихся навстречу судьбе и готовых, быть может, начать сражение за судьбу вселенной.
– Вот она! – крикнул Эйс.
В поле зрения появилась Железная крепость. Она была меньше, чем рассчитывала Регина, обсидиановые стены почти сливались с темной линией горизонта. Но сверкающие нефритовые зубцы и свечение, исходившее от самой высокой башни, позволяло не терять ее из виду.
Регина вновь расплылась в улыбке. И уже не стремилась изменить выражение лица. Уж больно любила она самоубийственные задания.
Едва узрев Железную крепость, она приготовилась к тому, что из каждой щели взовьются навстречу полчища демонов. Мечты о славе рисовали мрачные картины, как ее уносит вихрь клинков, скрежещущих клыков и безжалостных разверстых пастей. Прекрасная смерть, которой гордилась бы любая амазонка.
Но ничего такого не случилось. Ни один демон, даже самый ничтожный бес, не вылетел им навстречу. Железная крепость стояла себе, и только. Одна исполинская нога рассеянно ковырялась в земле. Не видно было ни малейших признаков того, что их приближение кто-либо заметил.
– Разве не должны они что-нибудь предпринять? – удивилась Мириам.
Регина была с ней согласна. Какой-то ответ должен был последовать. Пусть даже любезный. Легендарная последняя битва за судьбу вселенной не может состояться, если Силы Тьмы не покажут носа. Выходила полная ерунда. В конце концов демоны должны были заметить могучую эскадрилью прямо у себя на пороге. Или обитатели громадного передвижного замка вообще не считают их за угрозу? Неужто эти жуткие создания так сильны, что не удостоят их отряд самым мизерным отпором? В это было трудно поверить. Скорее всего, решила Регина, крепость располагает другими средствами обороны, и прямо сейчас в подземельях творятся темные заклинания, чтобы низвергнуть с небес всех Рухов еще до начала битвы. Вокруг самой высокой башни сверкали зеленые и оранжевые молнии – явный знак присутствия некой демонической магии. Но Регина продолжала бесстрашно лететь вперед.
– Может, они нас пока не заметили? – прокричал Эйс, перекрывая шум ветра.
– Не болтай ерунды! – прокричала в ответ Регина, борясь с чувством уязвленной гордости.
Уже много лет никто не осмеливался на осаду Железной крепости. Ее длинные ноги практически исключали возможность брать стены на приступ. В придачу те же самые ноги позволяли затоптать любую армию, у которой хватило бы глупости на столь безнадежное предприятие. Ну а на самый крайний случай, крепости не составило бы труда легкой рысью скрыться от назойливых посягательств.
Тем временем внутри самой крепости, за ее зловещими стенами, орды ужасных демонов только и ждали случая, чтобы обрушиться на любого, кто бросит им вызов. Они не преминули бы ополчиться на Людоедский отряд, будь хоть кто-нибудь на страже. Но караул в Железной крепости никто не нес, поскольку давным-давно в этом не возникало необходимости. Демоны, в большинстве своем ленивые и безответственные, не утруждали себя ненужной службой.
Номинально караул существовал, но все дозорные либо перепились эльфийской крови, либо прелюбодействовали, либо состязались в жонглировании черепами. Так что единственными обитателями Железной крепости, заметившими надвигавшуюся опасность, оказались несколько прикованных к парапету горгулий. Поскольку их мало занимали оковы, демоны да и парапеты тоже, вместо того чтобы поднять тревогу, они лишь ухмыльнулись и подмигнули друг другу. Регине, которая ничего об этом не знала, показалось, что ее заманивают в ловушку. Но это ее не остановило, напротив, только добавило решимости. Слишком долго не упивалась она кровавой бойней. Почти позабыла ее сладкий вкус.
– Где, по-вашему, они держат Нэда? – спросил Эйс.
– Вон там. – Мириам указала на самую высокую башню, окутанную змеящимися зигзагами потусторонних энергий, бросающую во мрак жуткий красный отсвет, так что сумерки казались занимающимся рассветом. – Такое у меня предчувствие.
– Слишком явно, – покачала головой Регина. – Да и речь идет о Нэде. По всему, он до сих пор заточен в какой-нибудь темнице.
– Говорила я, нужно было брать с собой Оуэнса.
– Толку с него ни хрена, – сказала Регина. – И что бы он сделал? Услышал, где сейчас Нэд?
Эйс дернул поводья, и Рух спикировал на крепость. Построение устремилось следом.
Демоны в мантиях нараспев читали заклинания. Опустошитель вновь заворочался внутри Нэда. Он уже бурлил в горле, на вкус как протухший кленовый сироп, и такой же густой и тягучий.
Рукка подлетел, сграбастал Нэда за шиворот и непринужденно швырнул его в центр тронного зала. Не прекращая своего напева, колдуны окружили Нэда. Их маятники мерцали, испуская тонкие лучи света, которые отражались друг от друга и изгибались в воздухе, подобно серебряным нитям. Продолжая бубнить, колдуны отбросили капюшоны, скрывавшие лица, которых на самом деле не оказалось. Ни ртов. Ни ушей или носов. Лишь три глаза, расположенные в форме треугольника, горели у демонов во лбу.
– Все пройдет быстро, Нэд, – ухмыльнулся Рукка. – Оковы, сдерживающие Опустошителя слишком прочные, так что разбить их может только сам Опустошитель. Нам нужно всего-навсего их немного ослабить. Дальше все произойдет само собой. А когда он восстанет, уже не способный спать, исполненный силы, но не вполне проснувшийся, чтобы понять, что происходит, я вытащу твой глаз.
Слюна стекала с губ императора и собиралась в лужицах под его парящим в воздухе телом.
Как ни странно, Нэд не чувствовал никаких перемен в себе, пока работала магия. Боль утихла, а Опустошитель продолжал ворочаться где-то внутри. Однако несмотря на могущественную магию (по правде говоря, это была просто догадка, ведь Нэд мало что знал даже про слабое волшебство, не говоря уже про могущественное) он ничего не ощущал. Этому могло быть только одно объяснение. Он исчезал, а поскольку не был настоящим, то даже не мог этого почувствовать.
Нэд не хотел умирать. И не только потому, что его смерть означала конец вселенной. На кону стояло гораздо больше. Вернее меньше. Впервые за все время, как Нэд себя помнил, он хотел жить. Он не знал почему. До этого момента его жизнь была ужасно скучной, если не считать нескольких последних дней с драконами-чародеями и императорами демонов. Может, в этом была его вина. А может, ему просто было предопределено вечно мыкаться в тоске. И когда-нибудь, возможно, все это ему надоест. Но не сегодня.
Черт, ведь он Вечно Живой Нэд, и если уж было хоть что-то, в чем он преуспел (а фактически, только одно и было), так это оставаться живым. Вот здесь он достиг впечатляющих результатов, но оставаться мертвым – совсем другое дело. И после стольких лет вожделения, услышав ледяной шепот настоящего и нескончаемого забытья, Нэд вдруг решил, что не так уж стремится окончить свои дни. Он должен был что-то совершить. По крайней мере попытаться.