Выход на «Бис»

Неумолимая проза стихии

Гренландское море, 72° с. ш. 2° з. д. 230 миль к северо-востоку от острова Ян-Майн, 23 ноября 1944 г.

Трудно было понять, достиг ли этот арктический антициклон своего пика… барометр колебался. Ветер, влекущий массы холодного воздуха со стороны Северного Ледовитого океана, достигал тридцати, а в порывах пятидесяти узлов… — воды Атлантики податливо и одновременно строптиво отрабатывали свой унисон, перекатываясь валами, разгоняя крутую волну, беспощадно отыгрываясь на кораблях эскадры.

«Кронштадт» и «Советский Союз», «весившие» за сорок и шестьдесят тысяч тонн соответственно, продирались в тисках шторма вполне уверенно.

А вот бывший лёгкий крейсер, а ныне авианосец «Чапаев» буквально швыряло на курсе, каждым порывом ветра, каждым ударом волны норовя отвернуть вправо.

Ещё более тяжко приходилось «Кандору». Во всяком случае, так казалось с его борта. Хотя чего уж там, и со стороны, наверное….

Входя в полосу встречного ветра («мордотык», как с лёгкой руки обозвал это бывалый боцман), вгрызаясь в волну, разбивая её форштевнем, нос крейсера зарывался в накаты чуть ли не по срез палубы. Встречным порывами тучи пенных брызг омывали весь полубак, быстриной прокатывалась по шкафуту, захлёстывая надстройку, добивая до самых клотиков и полётной палубы, не оставляя ни клочка сухого места.

Вся неприятность была даже не в высоте волн, а в их длине, когда получалось, что нос взбирается наверх, в то время как корма падала в подножие, словно в яму.

Прежде чем заступить на мостике капитан 1-го ранга Скопин сначала решил спуститься в БИЦ — дать напрямую указания ночной вахте.

Пока ходил туда-сюда обратил внимание, что хотя всё и было задраено по-штормовому — люки и двери внешнего контура в надстройках, где-то в верхах боевых постов и по коридорам бродили сквозняки, откуда-то отдалённо грюкало металлом. Прислушался, но так и не понял, откуда. Показалось, что снаружи…

Немилосердно раскачивающий корабль словно вымер… ещё бы, была б кому-то охота шарахаться, когда то и дело мотает, кидает, норовя приложить о что-нибудь угловатое, не дай бог головой. Ходить по трапам в такую болтанку та еще задачка, угадывая крен, пробираясь натурально перебежками, хватаясь за поручни. Дважды его, не особо сильно, но болезненно припечатало к переборке.

Переваливаясь с волны на волну, крейсер издавал похрустывания и скрипы, из чего, на ощущениях и опыте, можно было констатировать проявление смешанной килевой и бортовой качки, когда корпус судна будто выкручивает.

Войдя в ходовую рубку, первым делом задастся:

— Мне кажется, или мы идём каким-то рако-макарным образом? Виляем задницей?

— Да. Так точно. Волна в скулу бьёт, а ветер своё дует… корма «гуляет» по горизонту с размахом метра в три, — подтвердил вахтенный лейтенант, не особо вдаваясь.

Командиру больше и не надо было, и сам знал, как оно бывает: дифферентом и приличным креном длинные размашистые океанские накаты водили корму крейсера по курсу. Прибавить к этому парусность высокой надстройки…

— Происшествия? Нам там ничего не сорвало? А то я слышал какие-то непонятные стуки. В бытность на систершипе «Ленинграде» вот так штормовыми волнами однажды сорвало левый парадный трап, да так, что пробило обшивку, образовав пробоину и что-то там притопив. Распорядитесь осмотреться в отсеках. Без выхода наружу, разумеется, «человек за бортом» нам не нужен.

Снаружи в штормовом клокоте волн завывали растяжки антенн, шумел стегающий косыми струями дождь. Дворники ходовой рубки отбивали на остеклении монотонный ритм, не справляясь. Смотреть было некуда, глаза вязли в нескончаемых оттенках серого, гибнущего в черноте ночи. Где-то, судя по радиовизгам широкополосного приёмника, из свинцовых туч били молнии. Их зарева периодически разнообразили вид «из окна». Собственно поэтому кэп и ходил к радиометристам, прознать о возможных проблемах — не ровен час вдарит вот таким атмосферным дефибриллятором по антеннам, воочию поглядев, как экраны РЛС забивает «катарактами» грозовой подсветки.

Приняв вахту, командир в первую очередь потребовал ежечасный доклад от БЧ-5, и далее внимательно реагируя на все звонки, поступающие от «машинной группы».

Практически все время минувших полутора суток главная энергетическая установка корабля работала в полную силу: сначала давали полные обещанные 27 узлов на перегоне — восемь часов кряду, начиная с южного входа в Датский пролив. А затем и весь бой с соединением Мура приходилось маневрировать на предельных режимах, выжимая из машин максимальные обороты.

И сейчас… пусть эскадренная скорость и была невелика (при этом тормозили именно менее мореходные лёгкие корабли), потребность сопротивляться накатам штормовых волн, постоянно подрабатывая рулями, чтобы удерживаться на курсе — всё это ложилось бременем на механизмы корабля.

Командир БЧ-5 с помощниками лично и почитай безвылазно, хмурясь тревогой, прислушивались, фиксируя, чуя наглядностью постоянную вибрацию в кормовой части.

— И? — спрашивал, запрашивал с мостика кэп.

— Да пока нормуль, — отвечали с «низов», — идём, бредём, скачем, прём.

Натерпелись, откачались на этих «карусельных горках», но ночь пережили.

К утру ветер несколько поменялся, начав задувать круче с левых курсовых углов, и только более усилился. Волны росли, иногда прокатывалось такими валами, что проседая в подножье — поглядеть со стороны на мателотов — только мачты торчали.

Даже с учётом где-то там взошедшего солнца, сигнальной вахте легче стало ненамного. Снаружи та же «картина маслом» — сплошь в серых тонах, с мерцающими за косматыми тучами разрядами молний. Ливень унялся, однако ледяной ветер в порывах по-прежнему приносил дождевые шквалы. Получил свой «мокрый кус» и Скопин, когда к концу утомлённый, поймав себя на дрёме в кресле, встряхнувшись, сдуру решил приоткрыть иллюминатор, типа подымить в «форточку» — дыханье забилось в глотку, просквозив пронизывающим холодом.

Сменить его с вахты должен был старший штурманской БэЧе, уже явившийся на мостик, поприветствовав командира почти сочувственно: — Тяжёлая ночь?

— Да помотало-вымотало. Но я ещё чутка тут подожду. «Мауритиус» вот-вот должен объявиться, если… Если верить написанному. Интересно, на него они сами выйдут? У них какой-то там «Вектор» — хитрый аппарат инфракрасного обнаружения стоит.