Страница 39 из 53
– Я не собираюсь идти против…
– Для того, чтобы идти против кого-то, порой достаточно, чтобы этот кто-то верил, что ты пошел против него.
Я сдержанно вздохнул. Вот вроде все он по делу говорит, все правильно, и такие простые вещи… Почему я кретином себя чувствую?!
– Наш мир полон людей, которые живут по принуждению. Они просыпаются по утрам, идут на нелюбимую работу, возвращаются домой к нелюбимым людям, занимаются тем, что не любят. Они говорят, что их связывают обстоятельства, что иного выхода нет, что жизнь несправедлива и сурова по отношению к ним. Безусловно, порой, но крайне редко, так оно и есть – жизнь бьет их, обстоятельства против и иной путь не кажется выходом из ситуации. Но гораздо крепче обстоятельств их удерживают ловушки – страх, сомнения, неуверенность. Эти люди приходят домой, ненавидя не только себя, но и всех, кто оказывается рядом с ними, кто становится напоминанием их собственного нежелания что-то изменить. Они будут винить в том, что их жизнь не удалась, всех. Всех, кроме себя.
Он приподнял бровь. Глаза холодно блеснули, и мне показалось, что я разглядел в них злой смех.
– Ведь всегда гораздо проще обвинить других в своих бедах, так?
Вопрос был риторический, и я промолчал. Спустя пару секунд Джексон продолжил.
– Добрая воля – это не только возможности: жить так, как ты хочешь, работать там, где тебе хорошо, и с теми, кто тебе по душе, браться за те задания, которые тебе нравятся, заводить семью – кстати, Гильдия этого не запрещает – с теми, с кем хочешь, или не заводить ее вообще. Добрая воля – это ответственность за каждое принятое тобой решение. Жить так – значит, жить, заботясь о своих желаниях, помня, что каждое решение имеет последствия, каждое действие приводит к тому или иному результату. Жить по доброй воле – значит, быть готовым взять на себя ответственность за любые последствия, особенно, если эти последствия – вина.
– Звучит слишком… вольно.
Я поморщился, когда всего одно мое слово перечеркнуло всю речь Джексона. Довольно пламенную и оттого притягательную.
– Я имел ввиду, что… Складывается впечатление, что фрилансерам позволено все.
– Кто вогнал в твою голову клин, который убил мысль, что, даже не будучи ИЗБРАННЫМ – а именно так из твоих уст сейчас звучит принадлежность к Гильдии – ты можешь позволить себе все?
– Уголовное право?
– Значит, два клина. И второй вгоняет в твой мозг мысль, что все дозволенное – обязательно криминально… Ты не уловил главную мысль.
Джексон посмотрел на меня со снисхождением, почти превращаясь в нормального человека.
– Добрая воля – не вседозволенность. Это осмысленность, здравомыслие и ответственность за каждый сделанный шаг. Когда ты делаешь все по доброй воле, исключительно так и никак иначе, ответственность всегда ложится на тебя. Я отдам тебе приказ – и лишь тебе решать, выполнишь ты его или нет…
Я откинулся на спинку кресла, потирая висок пальцами. Голова начала гудеть. Наша беседа внезапно превратилась в интеллектуальную баталию.
– Джексон, я запутался к хренам собачьим!
Мужчина хрипло засмеялся и покрутил браслет на запястье.
– Если ты ослушаешься меня, я, вполне возможно, убью тебя.
– И какая же здесь добрая воля?!
– Именно.
Я глухо застонал, закрыв лицо ладонями. Раздражение вспыхнуло с новой силой и заполнило грудь лавой.
– То есть, если я по доброй воле тебя не послушаю, и ты убьешь меня…
– …это будут последствия твоего решения.
Я поднял взгляд на мужчину.
– Тогда мне стоит слушаться тебя во всем!
– Глупости.
– Но если я не буду…
– Ты будешь исполнять мои приказы не потому, что будешь бояться казни. Ты доверишься мне, своему командиру. Возможно, когда-нибудь настанет день, когда мой приказ…
Он как-то рвано вздохнул.
– Возможно, в один день ты выступишь против моего приказа, имея веские основания, и докажешь, что я ошибся. Но сначала тебе придется понять, что добрая воля – это огромная ответственность. Прежде всего – перед самим собой. Ты будешь делать то, что не причинит тебе вреда…
– Например, за что ты не казнишь меня?
– В том числе.
Он равнодушно хмыкнул, а я охренело моргнул и ощутил невероятную усталость, хотя общались мы от силы минут двадцать. Он выматывал меня своими мыслями. Может, дело было в разнице в возрасте, в какой-то недоступной мне мудрости, но я не поспевал за ходом его мыслей. И это страшно бесило.
– Неужели ты сделаешь что-то намеренно, зная, что это принесет тебе вред? Неужели ты причинишь себе вред по доброй воле?
– Конечно, нет!
– В том и суть, Дэниел. Когда ты в полной мере осознаешь ответственность, которая настигнет тебя после того или иного решения, неужели ты не задумаешься над ними?
– Конечно, задумаюсь.
– Ты ведь выполнял приказы на службе, так?
Я тупо кивнул. Я был одним из тех, кто всегда исполнял приказы. И исполнял их в точности. И из-за этого получил пулю. Пули. Из-за того, что в точности следовал инструкции. Из-за того, что хотел хорошо сделать работу. Я был хорошим солдатом! И что в итоге?!
– В Гильдии тебя ждет то же самое. Приказы, которые ты будешь исполнять. Но ты будешь делать это по доброй воле. У тебя будут обязательства перед организацией, командиром и отрядом. И я позабочусь, чтобы ты следовал им не из-под палки.
– Какие?
– Обычные обязательства рядового сотрудника. Работа в отряде, тренировки, обучение. И все это – по доброй воле.
Я задумчиво буркнул:
– Сомневаюсь, что у меня возникнут проблемы с доброй волей.
Джексон усмехнулся с нескрываемым скепсисом.
– Посмотрим, посмотрим. Я могу продолжать?
– Да.
– Отлично. Второе правило касается защиты Гильдии. Каждый фрилансер хранит ее тайны и секреты. Ты подписываешь договор о неразглашении тайн Гильдии, ВСЕХ ТАЙН без исключения. Никаких сборов ненужной тебе информации, никаких сбросов. Ты можешь не скрывать от своей девушки, где ты работаешь, но я сильно сомневаюсь, что тебе захочется рассказывать избраннице…
– У меня нет избранницы.
Я невольно вспомнил Алессандру, и мой голос дрогнул в конце фразы. В груди заворочалась боль, и я поспешно пнул ее, чтобы она спряталась поглубже.
Джексон улыбнулся одними губами.
– Никто не остается одиноким навсегда. И когда ты встретишь свою любовь, прежде чем рассказать ей правду о себе и о нас, убедись, что она выдержит ее.
– Ладно, я понял. Подписываю бумагу и молчу в тряпочку. Иначе по голове настучат.
– Нет, не понял. Не настучат. Тебя убьют. Разыщут, где бы ты ни спрятался. Поверь мне на слово, ни одна программа защиты свидетелей не спрячет тебя
Я округлил глаза, растекаясь лужей по креслу. Да как ему удается говорить об убийстве бойцов с такой спокойной миной?!
– Такое уже было, да?
Джексон на мгновение поджал губы, задумавшись.
– Я не знаю ни одного человека, который нарушил бы правила Гильдии. Ты согласен на такие условия?
Я окинул собеседника задумчивым взглядом. Трепаться я не собирался. Да и некому мне было рассказывать про Гильдию в этом городе… кроме тех, кто уже в Гильдии!
Что-то кольнуло в груди, и я зло одернул себя.
«Давай, конечно, самое время пожалеть твою несчастную тушку!».
– Да, согласен.
Джексон медленно, сдержанно кивнул и замолчал. Его взгляд стал немного мутным. Мне показалось, что он испытывает сомнения – стоит ли продолжать разговор?
Чутье, что не давало мне покоя в баре в тот вечер, когда я впервые встретил его, прошептало:
«Вот оно! Вот оно, то самое “но”! То, из-за чего ты уйдешь!».
Я выпрямился и сложил руки на столе.
– Есть что-то еще?
– Да, есть. Третье правило – самое строгое. И далеко не все готовы следовать ему. Далеко не все сразу понимают, на что идут, принимая это правило. И бывает так, что, уже будучи в рядах Гильдии, они сталкиваются с этим правилом и последствиями его нарушения.
Я скривил губы в ироничной усмешке.