Страница 31 из 53
Это было настолько дерьмовое чувство, что я был готов отдать себя на растер… Нет, не то слово. Я был готов стать одним из бойцов Джексона и позволить ему тренировать мой дух и мое тело. Потому что был уверен – я достаточно силен, чтобы выдержать все, на что пойду… по доброй воле.
Я хотел все, что он мне обещал. Все, о чем говорил Аарон. Я хотел компанию. Хотел отряд. Хотел людей, которые будут прикрывать мой тыл.
Сильно же меня доконала одиночество…
Чем больше я думал об отряде, как о своей компании, как о людях, которые могут стать моими друзьями, тем проще мне было принять один уверенно бьющий по нервным окончаниям факт.
И это было четвертое.
То, что мешало мне взяться за ручку и открыть гребаную дверь. То, от чего на душе скребли кошки. От чего я чувствовал себя так паршиво, что хотелось выть и биться об стену.
Алессандра оказалась под запретом. Если я вступлю в отряд Джексона, Аарон станет одним из тех, кто будет прикрывать мою задницу. И как бы я отнесся к тому, что кто-то из моих… друзей? Да, пожалуй, мы стали бы друзьями… Как бы я отнесся к тому, что один из моих друзей делит постель с женщиной, к которой я неравнодушен? Хрен с ней, с неразделенной любовью. Это больно, в любом случае!
Размышлять об этом было очень смешно! И дико! И неловко! После всего одного поцелуя… и года «прозрачных» намеков.
Мне нелегко далось это решение… но оно было правильным.
«ДАВАЙ УЖЕ! ПОШЕЛ!».
Собравшись с духом, я нажал на ручку. Дверь скрипнула невыносимо громко. Я глубоко вдохнул и вошел в кабинет.
– Я думала, ты не придешь.
Дьявол, как же колотится сердце! Так сильно, что ребра ноют!
Я повернулся на голос и криво улыбнулся, изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение лица.
– Привет, Алессандра.
Я прошел в кабинет и остановился возле банкетки. Я не собирался задерживаться…
Девушка проводила меня озадаченным взглядом.
– Как ты? Выглядишь неплохо.
– Чувствую себя так же. Я начал принимать лекарства.
Я ждал крика: «Наконец-то!», ждал едкого замечания из серии: «Неужели в аптеке центра начали продавать мозги?». Чего угодно ждал, но не…
– Почему?
Я перевел взгляд на девушку. Она хмурилась, скрестив руки на груди. Мне кажется, или она недовольна? И чем НА ЭТОТ РАЗ?!
Я раздраженно фыркнул.
– Потому что не хочу, чтобы мне было больно. Потому что с ними я нормально сплю. Потому что так правильно. Потому что я должен был давно это сделать!
Я даже не понял, когда перешел на тихий рык. И одернул себя лишь тогда, когда Алессандра выразительно приподняла брови.
Я выдохнул, успокаиваясь.
«Дьявол, Стоун! Держи себя в руках!».
– Прости. Ты была права все это время. И я должен был слушать тебя и… мне жаль…
«Скажи это, давай!».
– …что тебе пришлось возиться со мной дольше, чем ты предполагала. Ты прекрасный доктор, но, кажется, я готов идти дальше один.
«Я не готов! Совсем не готов! Но я должен».
Я отвернулся, пряча взгляд. Стоило мне посмотреть на Алессандру, я в красках вспомнил те чувства, что дарили ее объятья, как приятно было ощущать тепло ее тела. Вкус ее губ, который наполнял меня до основания, прогоняя одиночество и тоску. Ее пальцы, порхающие по моим плечам. И, кажется, впервые понял, что значит фраза: запретный плод сладок.
Сейчас, зная, что не могу позволить себе даже думать о том, чтобы быть с ней, я захотел ее. До одури! До сумасшествия!
Алессандра тихо засмеялась, вырывая меня из оцепенения.
– Дэнни Стоун, я вбивала тебе это в голову… сколько? Достаточно долго для того, чтобы ты перестал спорить со мной. Я довольно долго работаю с тобой, чтобы заслужить доверие. И вот ты приходишь ко мне и говоришь, что можешь двигаться дальше один. Тебе не кажется, что ты торопишься с выводами после того, как тебе немного полегчало?
Она двинулась ко мне, ступая мягко, неспешно, словно боялась спугнуть. Словно я был редким зверьком, и она хотела поймать меня. Или погладить. Уж не знаю, что было в ее голове. А я представлял, как она садится ко мне на колени, прижимается ко мне грудью, ерошит тонкими пальцами мои волосы…
«Дьявол, Стоун! Ты рехнулся? Сейчас?! Именно сейчас?! Серьезно?!».
– Впереди еще много работы, чтобы ты говорил об уходе. И лучше тебе быть под надзором специалиста, чтобы ты снова себя не покалечил.
Она приблизилась достаточно для того, чтобы я услышал аромат ее духов. Цветочный шлейф, в котором я без труда распознал жасмин, который так любил.
Ох, как я наслаждался этим ароматом, пока шел по городу… до того момента, как встретил Аарона.
Ох, как же сильно мне хотелось схватить ее за талию и завалить на банкетку! Как сильно хотелось стянуть с нее узкие брюки и…
«Угомонись, придурок!».
Я покачал головой, пряча взгляд.
– Я думаю, мне больше не нужен такой крутой специалист, как ты. Думаю, обойдусь кем попроще. На свете много людей с проблемами посерьезнее, чем у меня. Да и…
«Давай, Стоун, давай! Бей! Иначе нельзя!».
В груди нестерпимо зажгло. Воздух комом встал в горле.
– …я не хочу, чтобы реабилитация затянулась. И… Ладно, давай честно. Мне не нравится, что мы переступили личные границы друг друга. Давай не будем усложнять. Ну, ты поняла… в прошлый раз… В конце концов, мы просто… доктор и пациент.
Жжение в груди стало таким сильным, что захотелось нырнуть в ледяную воду.
В кабинете повисла мертвая тишина.
Я с трудом заставил себя поднять на девушку взгляд… и едва не застонал.
Да. Я попал в цель. Вот только радости попадание не принесло.
Алессандра смотрела на меня с недоумением и растерянностью. Она не просто не ожидала услышать от меня эти слова. Они ее задели.
Руки сами потянулись к ней. Какого труда стоило не обнять ее! Не спрятать на своей груди, не извиниться за жестокие слова! Эта девушка столько времени была рядом! Она была единственным человеком, который…
Суровый голос в голове процедил:
«Которого ты к себе подпустил, Стоун. Не обольщайся…».
Она была так добра и терпелива, сносила все мое дерьмо тогда, когда другие доктора…
«Что “другие доктора”? Откуда тебе знать, что сделали бы другие доктора? Она была единственной не потому, что сама этого хотела. А потому что была нужна. Она была нужна тебе, потому что она – одна из лучших. А ты лишь пациент с травмой…».
Я ненавидел этот холодный, источающий презрение голос, но увеличил громкость, чтобы он выбил из моей головы все остальные мысли, чтобы не позволил мне сдаться.
Всю неделю я старался разубедить себя в том, что между нами с Алессандрой что-то было. Даже дружба, речь уже не шла о симпатии! Всю неделю я хотел обнять ее, раствориться в ее тепле, прижаться губами к ее волосам. А сейчас все эти желания вышли на новый уровень – на уровень жизненной необходимости!
Но я стоял, натянув на лицо равнодушное, отстраненное выражение, гасил пожар в глазах… и молился, чтобы Алессандра не вздумала ни о чем меня спросить. Чтобы не задала самый страшный вопрос: какого черта ты опять ведешь себя, как мудак, Стоун?! Чтобы не напомнила, как много сделала для меня! Чтобы не напомнила, как мне было хорошо, когда мы целовались! Как я сам целовал ее!
Чтобы оказалась выше меня. Иначе мне придется сделать ей еще больнее. А она этого не заслужила…
Алессандра молчала, пригвожденная к месту грязным, нечестным упреком! И в карих глазах все сильнее проступала золотыми крапинками боль…
Лучше бы это была злость…
Кажется, прошло сто лет, прежде чем я смог заставить себя двигаться. Алессандра была так близко, что я мог разглядеть каждую морщинку в уголках ее глаз. И понял – не уйду сейчас, не смогу уйти вообще. А потому сделал то, что должен был.
Я пошел прочь из гребаного кабинета. И уже на выходе, держась за дверную ручку, обернулся. И едва не застонал.
Девушка обняла себя обеими руками и уронила подбородок на грудь. Она смотрела в одну точку, не моргая.