Страница 36 из 37
— Она не идёт ни в какое сравнение с твоей красотой, — улыбнулся Эваэль и его тонкие пальцы накрыли руку дроу, лежащую на инструменте. Он с благоговением посмотрел на тёмного. Тот растерянно отвернулся.
"Если эта лесная фея начнет дарить мне цветы, я его убью", — подумал Язолин.
— Вы льстите мне, господин, — сказал он вслух.
— Ты недооцениваешь себя. Счастлив будет тот, кто станет обладать таким сокровищем. И надеюсь, я не буду обделен этим счастьем, — сказал Армантас. Язолин сделал вид, что не понял его намёка. Они продолжили экскурсию.
Вскоре дошли до библиотеки. Книги стояли на стеллажах около стен, достигая высоких потолков, в центре помещения располагались, диван и кресла. Язолин прошелся вдоль книг, отмечая что светлый аристократ интересовался не только родной литературой. Тут были книги и на языке дворфов и темном наречии орков, в кожаных переплетах. Была классика левиа и романтика тиндэ. На языке дроу была всего пара книг, но это были всего лишь исследования. Но не это заставило остановить на себе взор. Сборник сонет на межпланетном. Его рука потянулась за книгой и тут же её накрыла ладонь светлого.
— Одобряю выбор, — улыбнулся Эваэль.
— Я много слышал о вашей поэзии. Вот хотел убедиться в правдивости слухов, — сказал Язолин.
— И что это за слухи, — поинтересовался Эваэль.
"Что она жутко нудная", — подумал дроу.
— Говорят, что она никого не оставляет равнодушным, — ответил Язолин.
— Мой сын весьма искусен в этом, — не мог не похвастаться Армантас-старший.
— Селериан поэт, — удивился Рилинвар.
— Это искусство развивается в каждом аристократе, — не без гордости произнёс Эваэль.
Закончив с экскурсией по дворцу, хозяин дома проводил юного гостя до его комнаты и прежде чем распрощаться, прикоснулся к его губам своими. Это был даже не поцелуй, а едва заметное касание.
— Это в благодарность за то, что составил мне компанию в этот вечер, — объяснил Эваэль, наткнувшись на недоуменный взгляд Язолина.
"Ну да, конечно", — усмехнулся про себя дроу.
* * *
В конце рабочего дня Вероника сидела в своем кабинете и составляла план лекций. Тут открылась дверь и зашли нерадивые дуэлянты.
— Как мило, господа, что вы не забыли про наше с вами свидание, — улыбнулась Максимова, переводя взгляд с Селериана на Язолина и обратно.
— Что ж, как у нас говорят, труд сделал из обезьяны человека. Но в вашем отношении, я сомневаюсь в подобном прогрессе. Извольте следовать за мной, господа, — сказала она и вместе с ними покинула кабинет.
Размышляя над тем, как наказать, а в последствии пресечь подобные инциденты, она вспомнила про трудовые практики в земных институтах. Питание в столовой было бесплатным, но это требовало физической отработки, от которой, как правило, откосить не получалось.
"Интересно, почему эльфов не гоняют на сбор какой-нибудь эльфийской картошки, морковки или яблок, на посадку саженцев мелорна или каких-нибудь ещё деревьев. Сил и времени для всякой поножовщины было бы гораздо меньше. И вообще, труд на совместную пользу, объединяет", — размышляла она, возвращаясь с кафе, вместе с коллегами, наблюдая за тем, как из здания столовой потянулись студенты после обеда. И тут её осенила, на её взгляд, гениальная идея.
Шеф-повар университетской столовой, коренастый дворф с седой короткой бородой слушал её с квадратными от удивления глазами. А Максимова во всю распиналась, о том, что одни из её студентов просто жаждут оказать шефскую помощь, работающим на кухне в качестве уборщиков гоблинам, в знак благодарности за их труд и вкусную пищу.
Шагающие за ней эльфы, даже не подозревали, что их ожидает. Когда она зашла в просторный зал столовой, к её удивлению, никто из обслуживающего персонала не ушел домой. Видимо, все не хотели пропустить такое зрелище. Обычно от студентов и слов благодарности не услышишь, а тут такое. Но увидев эльфов, коллектив столовой просто впал в ступор. Шеф-повар смотрел на них с отвисшей челюстью. Гоблины быстро расселись на стульях в обеденном зале, прихватив попкорн и семечки, некоторые приготовили камеры на телефонах для съёмки.
— Вот, эти славные юноши, жаждущие привести в порядок столовую. Присмотрите за ними, чтобы они всё делали тщательно и с усердием. Если они что-то сломают или разобьют, то с радостью возместят убыток, — улыбаясь, говорила Вероника.
Дворф закивал головой давая понять, что проконтролирует процесс уборки лично. Девушка с чувством выполненного долга удалилась, сопровождаемая ненавидящим взглядом Армантаса, надеясь, что они не устроят поножовщину на кухонных ножах и фехтование на половниках и сковородках.
Когда длинноухие поняли, что им предстоит сделать, то шок наступил уже у них. Если Язолину и приходилось, в качестве наказания, убирать на кухне. Ведь всю черную работу в подземелье выполняли нанятые гоблины. То светлому аристократу вряд ли приходилось марать свои холеные руки хоть какой-нибудь работой. Однако фыркнуть и уйти было ниже его достоинства, ведь тёмный уходить не собирался. Видимо Селериан решил, раз с этим справится презренный дроу, значит и ему это по силам.
Им с радостью выдали длинные фартуки из непромокаемой ткани и резиновые перчатки длиной по локоть. Дворф озвучил план работы: мытьё полов и столов в зале, мытьё плит, столов и пола в кухне, мытьё посуды и кастрюль со сковородками. Язолин предоставил право выбора Селериану. Тот согласился, сделав великое одолжение. Армантас выбрал мытьё плит и столов в кухне, заявив, что даже под страхом смерти не станет мыть пол, по которому ходят презренные орки, дворфы, дроу, короче все кроме эльдар. И так же его выбор пал на мытьё кастрюль и сковородок, посчитав, что раз их меньше, чем тарелок, то и справится он с этим в разы быстрее.
Язолин начал с уборки зала. Он поставит стулья на столы ножками вверх и принялся мыть пол. По его размашистым, уверенным движениям гоблины сообразили, что дроу уже делал что-то подобное. А Рилинвар вспоминал, как горела спина после наказания за где-то не домытое и не достаточно вычещенное.
Когда дроу зашёл на кухню, Селериан тщетно боролся с пригоревшем жиром на плитах. На его лице была гримаса отвращения и по его зеленоватому цвету, было ясно, что всё, что он съел за этот день активно просилось наружу. Язолин усмехнулся, посмотрев на него, и приступил к мытью тарелок, кружек и прочей посуды.
Через некоторое время благородный Армантас, всё-таки со второй попытки закончил с плитами, разделочными столами и полом. Посмотрев на гигантские кастрюли и сковородки, покрытые толстым слоем застывшего жира, его взгляд наполнился тоской обречённости и несправедливости судьбы, и рвотные позывы снова вернулись. Его вооружили ёршиком на длинной деревянной ручке и он опустил кастрюлю в огромный чан с горячей водой с содовым раствором, часть которой выплеснулась прямо на него, следуя законам Архимеда. Отпрыск высшей знати чудом не промок до нитки.
Язолин мыл посуду, краем глаза наблюдая за, чуть не плачущим, Селерианом, драющим огромную кастрюлю. Это наказание и унижение было, по большей части для него, чем для Рилинвара.