Право Вызова. Книга Вторая.

— Да отпусти ты её, — сказал Вышегор одному из своих ребят. — Там звездовидка с семечку размером. С такой пиздни нам рейтинг не повысят.

Химера упёрлась задницей в поваленное дерево. Перелезть или перепрыгнуть через него она не могла, а потому затравлено глядела на Лосей, орала и:

— Ме-Э-Э-э-Э-э! — угрожающе клацала клешнями.

И стоило мне только рассмотреть её поближе… о, боги. Это была любовь с первого взгляда. Само собой, любовь не к химере. К деньгам.

— Ме-Э-Э-э-Э-э!

Натуральная коза, вот только ярко-красного цвета, с мясистым раковым хвостом и шестью крабовыми клешнями. С ОГРОМНЫМИ крабовыми клешнями. Это сколько же в них мяса⁉ Это за сколько же я загоню его в Москве, за тысячу триста километров от океана⁉

— Ох ё, — сказал я. — Вышегор, а ты таких ещё видел?

— Хм-м-м, — задумался майор. — Да вроде нет.

— Найди! — я прям завёлся. — Скажи ребятам! Пускай весь лес вдоль и поперёк обшастают, но найдут мне такую же хренатовину!

Я присел на корточки и глянул кракозе на брюхо.

— Вот только мальчика, — добавил я. — У этой вымя.

— Хорошо, Илья Ильич, сделаем, — пообещал Вышегор. — Ребята, вяжите химеру. Живьём взять надо.

От азарта у меня так бешено заколотилось сердце, что я… что я… ох, блядь… это не от азарта…

ТУХ! — сине-белый узор вспыхнул у меня прямо перед глазами и тут же исчез. Стало тяжело дышать. ТУХ! — и снова, будто искры глаз; меня повело и я схватился за плечо Вышегора. ТУХ! — ща лопнет сердце, прямо чую.

— Илья Ильич, ты как вообще? — насторожился майор Оров.

— Илья⁉ — кажется, это закричала Ксюха.

— Илюша⁉ — а это точно Васька. — Что с тобой⁉

ТУХ! ТУХ! ТУХ! ТУХ! — гжель застлала мне глаза, заслонила собой весь мир, и я полетел куда-то туда, вперёд, сквозь сине-белый коридор; быстрей, быстрей, ещё быстрее. Влево, вправо, вниз, вверх, как будто горка в аквапарке. Не знаю, сколько я летел, но: ТУХ! — гжель закончилась и меня вынесло прямиком в чью-то голову… ну… за глаза. Картинка как с го-прохи, чёткая, яркая, широкоугольная.

Человек, глазами которого я видел, лежал на помойке. Орал чего-то неразборчивое, швырялся мусором. Романов.

ТУХ! Кадр сменился: к Романову подошли какие-то два бугая. Оба хорошо одетые, оба в чёрных очках и с гарнитурой в ухе.

— Ты как здесь, бедолага? — спросил один из них. — До дому проводить?

— Нет у меня дома! — пьяно проорал Романов. — Идите нахуй!

Бугаи переглянулись и кивнули друг другу.

ТУХ! Новый кадр: Романов лежит в машине, мычит и дёргается; руки у него по ходу завязаны где-то за спиной.

ТУХ! Теперь тёмный подвал. Романов пристёгнут к батарее. Наверх ведёт лестница. Возникает полоска жёлтого света, — это открылась дверь.

ТУХ! Перед Романовым двое. Толстый краснощёкий пузан лет пятидесяти и мальчишка школьного возраста. У мальчишки на ебальнике написано, что он не от мира сего. Причёска под горшок, глаза стеклянные, улыбка до ушей.

— Ну вот тебе, Кирюшенька, новая игрушка, — улыбается пузан.

У мальчишки от таких вестей улыбка заходит уже за уши. Тонкие губёшки размыкаются. Видны меленькие острые зубки, вообще ни тридцать два ни разу. Борецкий маг. Вампир ебучий.

— Кушай на здоровье, — говорит пузан. — Только не всё сразу, хорошо, Кирюшенька?

Кирюшенька машет башкой.

ТУХ! — меня выбрасывает обратно. ТУХ! — опять по сине-белому коридору, вот только теперь спиной вперёд, от чего начинает мутить до невозможности. ТУХ!

— Ы-ы-Ы-ы, — я кое-как смог сделать этот первый вдох.

Меня окружали перепуганные насмерть лица.

— Илюша, — Васька взяла меня за руку. — Всё хорошо?

Пу-пу-пу… Ну как тебе сказать?

— Не-а, — ответил я. — Вообще не хорошо. Нам срочно нужно в Мытищи! Сегодня! Сейчас!