Страница 78 из 96
Глава 27 Козимо Медичи. Гений власти
Медичи это, вне всякого сомнения явление. Про них есть фильмы, книги, сериалы, даже картины маслом для совсем уж ботанов — короче, это семья оставила след в истории настолько глубокий, что я уделю им целую главу. Чума, например, этого не смогла заслужить.
А если серьезно, то как это часто бывает, Медичи стали жертвой популярности. И теперь их то выставляют то «Крестными отцами», то «Серыми кардиналами». В зависимости от того, что нынче модно и на слуху. На самом деле они, конечно, были в первую очередь богатым флорентийским кланом в эпоху ренессанса.
Становление их, этим самым богатым кланом, дело темное и запутанное. В скупых строчках энциклопедии ухвачена суть:
«…В начале XV ст. Джованни Медичи достиг высших должностей, а в 1434 г. его сын Козимо, воспользовавшись недовольством народа знатью за частые войны и тяжeлые налоги, захватил в свои руки власть…»
Это, насколько мы можем судить, весьма сжатый пересказ событий. Медичи (по-русски, наверно можно перевести как Дохтуровы) были изначально фельдшерами при коммуне, а потом мелкими ростовщиками. Позже, когда надо было добавить себе легитимности, появилась история о том, что их предок был врачом при самом императоре — но её критиковали еще в ренессансе.
И такими, одними из многих, они бы и остались. Но тут помогла, как раз чума. Флоренция сильно пострадала от чумы, в какой-то момент стало не хватать граждан на выборные должности, которых в городе было 3000.
Причем, как правило, должность занимали три месяца и за неё не платили.
Многие семьи вымерли, многие уехали, а вот Медичи, наоборот, оказались сравнительно малопострадавшими — большая их часть жила в небольшом городке, в некотором отдалении от Флоренции. Оттуда и приехал Джованни.
Есть мнение, что Медичи получили много средств благодаря наследству от вымерших семейств, с которыми находились в родстве. Но, вроде как, это не точно.
Тем временем Джованни, как всякий рогуль, решил что умнее всех городских. И начал хапать себе власть. Настолько успешно, что в какой то момент всех Медичи из Флоренции… Поперли.
Судя по тому, что Джованни Медичи из памяти народной, хоть он и был гонфалоньер (аналог народного капитана) из памяти народной как-то стерся, во многом заслуга того, что Медичи не только вернулись в город, но и фактически прибрали его к рукам, лежит на его сыне, Козимо ди Джованни ди Медичи.
Козимо был… Даже не знаю с чего начать.
В общем, Козимо мог бы стать отличным персонажем для Айн Ред, этакий атлант расправивший плечи, если бы только не был полной противоположностью.
Да, с одной стороны Козимо, конечно же, был банкир… Но практически все, что мы знаем о Козимо, так это то, как он тратил деньги.
Впрочем, до нас дошли многие его высказывания, среди которых не на последнем месте есть и такое:
«…Умение тратить деньги еще важнее, чем умение их зарабатывать…».
И он тратил. Тратил на вещи, кажущиеся для современных атлантов, абсолютно безумными.
Нельзя сказать, что Козимо швырял деньги на улицы города, но многие люди, оказавшиеся в сложной жизненной ситуации или имеющие сносный бизнес план могли рассчитывать получить в банке Медичи заем. Причем, на очень щадящих условиях.
Кончилось это тем, что Медичи обросли мощнейшей «клиентелой» — людьми не столько от них зависимыми, сколько благодарными. Медичи помогал как вдовам и детям, так и весьма могущественным людям. Я не смогу назвать его прямо уж благодетелем — тот же Бальтазар Косса, который был Папой Римским не влезшим в рамки приличий, был проектом Медичи.
Впрочем, последнее, это уже скорее «патронаж» и с ним у Медичи было сильно по другому. Тот же Бальтазар Косса, в залог отправил во Флоренцию драгоценные священные реликвии — особой доверчивостью Козимо не страдал.
Что особенно удивительно, Козимо, обладал некоей странной особенностью становиться другом сильным мира сего.
Когда Козимо после ареста пришлось бежать из Флоренции, вернулся он туда с помощью своего друга и заемщика, папы римского Евгения IV. Когда Евгений встретился во Флоренции со своим заклятым врагом, Сфорца, то и тот, внезапно, начинает называть Козимо другом. И ловкий интриган, пролезший на папский престол, и кровавое чудовище без сердца — оба они друзья Козимо.
И все же, мощь Медичи стоит именно на множестве «простых» людей. Несколько тысяч условного «среднего класса», которые помимо всего прочего еще и городское ополчение — вот что делает милого и доброго Козимо столь существенной фигурой. Впрочем, не то, чтобы существенной. Фактически, к 1434 единственной во Флоренции. Так, по крайней мере, утверждает Энеа Сильвио дель Пикколомини, секретарь папы Евгения: «…все политические дела решаются в доме Козимо Медичи. Это он решает, кто займет какую должность, он решает вопросы войны и мира, он контролирует принятие законов. Он король Флоренции — во всем, кроме титула…» Энеа Сильвио дель Пикколомини человек не самого громкого происхождения, но чье мнение, пожалуй, можно рассматривать как экспертное. В отличии от современных говорунов, Энеа Сильвио доказал свою экспертность тем, что смог в 1458 году стать Пием II, папой римским.
Уж в вопросах власти он разбирался.
А Козимо, помимо вопросов власти, неплохо разбирался в… Искусстве. Это увлечение требовало особенно больших вложений.
Помимо мутных убыточных займов и явно рискованных ссуд, Козимо, верный своему девизу, тратил деньги и на город вообще.
Согласно его внуку, Лоренцо прозванному Великолепным, семейство Медичи (в основном Козимо) в период с 1434 года по 1478 потратилo на налоги, постройки и благотворительность около 664 тысяч флоринов. Флорин примерно весил три с половиной грамма, тысяча флоринов — три с половиной килограмма, так что если умножить эти килограммы на 664, то получится две тонны и еще 234 килограмма золота.
При этом Козимо, каким-то невероятным образом умудрялся вести себя… Скромно. Утверждается, что он мог легко заговорить сам или ответить практически любому человеку. Этот некоронованный король мог опоздать на званый ужин, устроенный в честь него (неофициально, ибо если объявить о таком официально, уже будет нескромно) подсесть с краю стола, к наиболее неуважаемым людям. И провести с ними несколько часов своего драгоценного времени, общаясь с каким-нибудь сапожником. Мог разговориться посередине улицы с подмастерьем.