Страница 77 из 96
В 1435 году в день Вознесения Христова, когда Кьявелли явились к мессе, семнадцать заговорщиков расположились в церкви как можно ближе к ним. Нападение должно было произойти в самом начале мессы, но заговорщики медлили. Наконец, когда прозвучали слова «Et incarnatus est de Spirito Sancto», один из них обнажил свой меч, воскликнув: «Смерть тиранам!» Первым напали на восьмидесятилетнего Томазо, главу дома, но тот, смело вступив в схватку, заставил дорого заплатить за свою жизнь. Двое других были убиты в ризнице. Три мальчика нашли убежище в алтаре, где священники укрыли их, а затем отправили в монастырь. Спустя несколько дней детей обнаружили, выволокли на рыночную площадь и заставили принять яд. Четверо других детей были задушены, а восьмимесячного младенца, мирно спавшего в колыбели, вытащили из нее и размозжили его голову о стену.
Житель тихого Фабриано присоединились к заговорщикам, как утверждается, «с радостью».
Как только имущество Кьявелли было национализировано, город смиренно и покорно отдал себя во власть Сфорца. На самом деле, убить друзей Сфорца было, возможно, не самым стратегически верным решением. Ведь Франческо мог и не понять подобной выходки. Некоторые из Кьявелли прямо сейчас сражались под его знаменами.
Но, как-то обошлось. Сфорца, конечно человек благородный и всегда отомстит за друзей, но сеньорат над городом, это сеньорат над городом.
Джулио Чезаре Варани заперли в монастыре. И правильно, у меня такое ощущение, что он несчастье приносил. Впрочем, происхождение обязывает — Джулио Чезаре оставался претендентом и вообще наследником, поэтому его имя дошло до нас. С ним вели переписку и все такое. Короче, бедолагу все же зарезал Чезаре Борджиа. Надо сказать, этот парень, Борджиа, умел подчищать хвосты. Но до него мы еще доберемся.
Итак, в этой не сказать что совсем уж тихой и благостной обстановке, Сфорца лепил себе государство на землях Папы. И получалось это у него настолько хорошо, что Папа ничего не мог сделать против него.
И тогда, вспомнив учение Иисуса, или просто кто-то вслух рядом прочел, Папа решил ему последовать. иотплатил добром за зло.
Для начала, он признал все завоевания Сфорца. Больше того, он узаконил их довольно ловким способом — сделав Сфорца папским наместником. Еще и гонфалоньером церкви. И короновал маркизом Фермо.
Филиппо Мария, вместо бешеного пса, которого он швырнул в папские владения, вдруг обнаружил благородного легата Вселенской Церкви, со своим законным государством и армией.
Масти изменили свое значение, две запасные колоды козырей потеряли свою ценность и Герцогу это не понравилось. Теперь уже он оказался в сложной ситуации — начать кампанию против Сфорца он по прежнему не мог, ведь теперь тот Гонфалоньер, Отца Небесного. А Сфорца между тем, явно не торопился и дальше грызть Папу, столь щедрого на подарки и уважение. Ситуацию следовало как-то прояснить. Филиппо Мария послал Пиччинино для переговоров со Сфорца. Это оказался неудачный выбор.
Папа умудрился присутствовать при переговорах — в конце концов Сфорца ведь его гонфалоньер. Встреча произошла в 1435-м году на относительно безопасной — и враждебной Милану — территории. Флоренции.
История утаивает от нас подробности, однако через некоторое время мы обнаружим Сфорца с папскими войсками на стороне Флоренции и Венеции против Милана.
Но почему все заинтересованные стороны, встретившись во Флоренции, хоть и, вне всякого сомнения, готовились преследовать свои собственные интересы, но вдруг стали преследовать интересы приютившего их города?
Как это произошло? О, тут есть очень сложное объяснение. Это объяснение подходит абсолютно для любой странности в поведении влиятельных людей тех лет.
И это объяснение звали Козимо Медичи.